Огоньки: сборник. – Севастополь, 2020. 

Когда мы говорим «Севастополь», то подразумеваем не только город великой воинской славы, но и точку сборки, исток русской культуры. Здесь были созданы «Военные рассказы» Льва Толстого, здесь вдохновлялся молодой Александр Пушкин, здесь грезила наяву Херсонесом юная Анна Ахматова. Константин Паустовский, Иннокентий Анненский, Александр Грибоедов, Афанасий Фет, Александр Куприн, Владимир Крапивин, Пётр Градов, Александр Грин – эти имена – через жизнь, через творчество – навсегда связаны с Севастополем. И традиции должны иметь продолжение.

Но традиция – это не густо пахнущая пыль со страниц истории, а живое слово, идущее через живых людей. То, которое лежит в основе каждого начинания. И для того, чтобы оно воплотилось в жизнь, обросло идеями, смыслами, сторонниками, необходима благодатная почва, та, на которой произрастать, пускать корни, давать побеги можно и нужно. 

Для севастопольских поэтов нового времени таким местом стал Театр им. Луначарского. И это не случайно. Ведь под культурным центром мы понимаем не набор мероприятий, не устав и не территорию, а прежде всего энергетическое пространство, созданное людьми для людей, единомышленниками для единомышленников. Севастопольские поэты собрались вместе на Малой сцене театра им. Луначарского, чтобы читать стихи, и за годы существования это превратилось в одно из главных культурных событий Севастополя. Сюда стремятся не только читать, но и слушать. И это важно. Нас всё время убеждают, что современный Zeitgeist суров, исчислим, шершав, как купюры, но нет – придите на вечер «Читаем стихи» – и увидите живых людей, произносящих живое слово. 

Логично, что у такого начинания должно быть продолжение. А что есть воплощение мечты поэта, человека пишущего? Безусловно, книга. Так появились «Огоньки», разгоревшиеся не только на театрально-поэтической сцене, но и в печатном слове. 

В этой книге Джоном Барулиным собраны двадцать два поэта. Коллективные сборники лирики зачастую демонстрируют разнородность, оторванность друг от друга, но не в данном случае. «Читаем стихи» как на сцене, так и в книге – это соединение разных энергий, голосов, ритмов, смыслов в одном творческом лоне. Цельная книга, проникнутая единым началом. 

Открывает её стихотворение литературного патриарха Севастополя Бориса Бабушкина «Малая сцена». Это изящная, полнокровная ода точке сборки поэтов, гармонично переходящая в пушкинский завет грядущим поколениям. Поэзия Бориса Бабушкина – это всегда константа, уравновешивающая некоторую парадоксальность и вместе с тем философичность мира с удивлённым восхищением его созерцателя, очарованного и отчасти пленённого.

Составитель сборника и вдохновитель действа «Читаем стихи» Джон Барулин представлен в книге четырьмя стихотворениями. Первые его строчки игривы и шутливы, однако постепенно мы погружаемся в глубинный, отчасти эзотерический мир, существующий, подобно учению гностиков, в исключительно своей системе координат. Гарсия Лорка писал, что вся поэзия говорит читателю о любви и смерти – данный тезис идеально характеризует стихи Джона Барулина. С той лишь ремаркой, что любовь и смерть здесь, точно виноградные лозы, переплетаются друг с другом и создают особое чувство – сострадания и преданности тому, кто, на первый взгляд, этого не заслуживает. 

Культурологическими маркерами щедро наполнены стихотворения Тихона Синицына. Уже первые его строчки стихотворения «Мистическая станция»  погружают нас в особую реальность, вроде бы привычную, но воспринимаемую с иной фокусировкой: «Мозаики подземной Византии  / Под куполом Московского метро». Образы прошлого вплетаются Синицыным в знакомое настоящее, и тянется непрерывная линия связи культур, цивилизаций и поколений.

Особое восприятие реальности даёт и Андрей Мединский, но в его стихах на первое место выходит не культурологическое или историософское наследие, а, прежде всего, экзистенциальное состояние, где мечта напоминают мачту, устремлённую в личное небо каждого человека, подчёркнуто индивидуальное, самостное, но декларирующее меж тем обращение к архетипическим истокам, маякам, сияющим (именно так) для каждого пробудившегося человека. 

Если Синицын и Мединский рисуют пусть и смещённую, но, в общем-то, нашу реальность, то Олег Самойленко и Валерий Гаевский пишут об иных мирах. Причём, делают это так, словно, не сговариваясь, иллюстрируют известный тезис о «борьбе и единстве противоположностей». Два разных мира – у Самойленко мистически-инфернальный, с отсылками к Кастанеде и По; у Гаевского насыщенно-символический, полный древних загадок – создают, вспоминая пластинку Pink Floyd, две стороны Луны, тёмную и видимую, но такую же таинственную, зашифрованную.  

Своеобразное путешествие на край ночи совершает в своих стихах и Юрий Володин, чья поэзия – со своей ритмикой и текстурой, отчасти притчеобразная – задаёт вопросы, которые принято называть проклятыми. Это сложносочинённый лабиринт, где приходится бродить меж приглушённых ночными фильтрами картин, чтобы в итоге расплавить внутренний лёд, обращающийся при должной теплоте восприятия в живую воду.

Совсем уж экспериментальной на первый взгляд кажется поэзия Геннадия Якшина, чьи стихи закрывают сборник. Их рваный, несколько грубоватый ритм при прочтении вслух создаёт ощущение шаманского заклинания, проговорённого под звуки бубнов то ли верхнего, то ли нижнего мира.

В «Огоньках», безусловно, есть и классическая лирика, в том числе обращённая к родному городу, к Севастополю. В частности, узнаваемо стихотворение покойного Павла Любимова с традиционным для крымской поэзии набором образов: стрекотом цикад, терпкими дарами южных звёзд и зовом родной земли. Воспевает, делая реверанс Александру Грину, один из районов Севастополя – Аполлоновку – и известный художник Игорь Шипилин, обращающийся к ней, точно к извечной спутнице: «Слышишь меня? Слышишь!».

О художниках здесь надо сказать особо. На Малой сцене театра им. Луначарского в творческом со-бытии соединяются искусства. Одновременно с чтением стихов показывают арт-представления. И неслучайно «Огоньки» украшают акварельные работы знакового художника Аруша Воцмуша, чьи стихи, представленные в сборнике, также напоминают штрихи, фиксирующие, правда, не пейзаж, не людей, но их настроения.

К гриновской теме обращается в своих стихах Наталья Кабанова. Её поэзия, как и поэзия Ирины Бережных, литературоцентрична – здесь присутствует масса отсылок к классическим героям и произведениям: от Вронского до Верлена, но они в данном случае скорее лишь узнаваемые маркеры, позволяющие читателю диагностировать собственное внутреннее состояние. Как и в поэзии Юлии Ломовских или Виктории Шулики, где преобладает вихреобразное сочетание инь-ян с их хитросплетением метущихся чувств. 

Итак,  «Читаем стихи» – это не только поэтическая площадка, но и соединение разных искусств. Здесь выступают не только поэты, художники, но и, конечно же, театральные актёры и режиссёры. Один из вечеров был отдан рок-музыкантам – и в книге эта страница тоже представлена. Рок-поэзия для русского человека – категория особая, пробуждающая обширнейшие, как красоты Таврики, реминисценции. Александр Барулин и Максим Кучеренко (лидеры культовых групп «Ли.Дер» и «Ундервуд» соответственно), Сергей Рыженко, поигравший с «ДДТ» и «Машиной времени» и Виталий Замятин из «Приморского парка» – это не только имена в рок-культуре, но и узнаваемые, со своей интонацией и метамиром, поэты. Их произведения также вошли в «Огоньки». 

В частности, Максим Кучеренко представлен в сборнике стихотворением «Андерсен», отражающим космогонию мира датского сказочника и одновременно являющимся, перефразируя и оппонируя Родригесу с Тарантино, доказательствами жизни для каждого сопереживающего человека: «Нет смерти, папа. Смерти тупо нет / Есть Андерсен. Есть жёлтые два тома / Есть дом, в котором ты всегда есть дома / И мамин борщ. И тихий ход планет». 

И, конечно, как особое творческое – живое (настаиваю на данном слове во всех его смыслах) – пространство, «Читаем стихи» постепенно расширяет и контекст, и географию. В «Огоньках» представлены стихи двух не севастопольских и не крымских авторов – Андрея Коровина и Сергея Белозёрова. Оба они – из Тулы. Такая география выбрана не специально, но в этом есть скрытый смысл: Севастополь и Тула накрепко связаны друг с другом личностью Льва Толстого.

Андрей Коровин масштабно известен – как своей поэзией, обращающейся к читателю то диониссийской лиричностью, то религиозными мотивами, то социально-политической сатирой, то языковыми экспериментами, то экзистенциальной философичностью, так и возглавляемым им Волошинским фестивалем, в рамках которого, в севастопольской части, он и выступал на сцене театра им. Луначарского. Сергей Белозёров известен меньше, но это, без преувеличения, большой поэт с израненной биографией и столь же израненной, шрамированной даже и вместе с тем хрустально-чистой поэзией, отличающейся чутким, как судьба, убирающая людскую посуду, нервом.

 «Огоньки» представляют собой своеобразный поэтический атлас Севастополя, воспринимаются как явление цельное, точно выставка картин одного художника, пережившего разные этапы творчества, но оставшегося собой. Такая органичность, цельность книги, полагаю, объясняется тем, что «Читаем стихи» – не проект, не искусственное соединение, а живое начинание, созидающее и объединяющее тех, кто остаётся чуток не только к голосу собственному, но и к голосам другим. Это разноликая, богатая на имена и темы поэзия, рождающая витальное устремление, наполняющее полых людей и наделяющее смыслом их мир, исчезающий не с громом, но с всхлипом.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •