Ты недоступна, как занятый телефон. И одиночество губит в саду сирень, Будто в произведении у Дефо. Не засыпая от гула ночных сирен, Я надеваю куртку мужскую, в зеленый цвет Мной перекрашены серые рукава. И в месте, где я был раньше, меня уже больше нет. И не коснуться тех, по коим я тосковал. Я просыпаюсь поздно. Воздушных масс Давит мне в голову тяжесть. И прогудел Гомон будильника, и все, что есть у нас, — Только единство наших с тобою тел.
Другие стихотворения автора читайте в 8 номере журнала.
Елена Погорелая, поэт, литературный критик, редактор отдела современности в журнале «Вопросы литературы», преподаватель литературы в частной школе «Открытый Ковчег» об авторе:
На вопрос о любимых поэтах — предшественниках, собеседниках, творческих ориентирах — Денис Кобленц отвечает: И. Бродский, Н. Гумилев, И. Северянин, Ф. Г. Лорка. Родившийся в тучном 2008 году, он еще только пробует на ощупь мировую поэтическую культуру — как глубокую воду, в которую готовится шагнуть. Глубина и температура этой воды ему по душе, как и отзвуки голосов, далеко отдающиеся в пространстве («Тишина и всплеск. / Так было, кажется, у Басе»): вслушиваясь в эти отзвуки, можно различить интонации, которые ты захочешь продолжить или к которым присоединишься.
За то (недолгое) время, что Денис занимается литературой, пространство классической поэзии стало для него узнаваемым и родным. В этом и заключается его фишка. С одной стороны, он свой в современном мире высоких технологий, непринужденно подбрасывающем ему ассоциации и метафоры, с другой — и в пространстве футуристического города, населенного тенями Серебряного века, он тоже свой. Оттого так свободно сосуществуют в его лирике занятый телефон и герои Дефо, мигающий светофор на ночном перекрестке и ледяная глубина мировой поэзии: в отличие от многих своих ровесников, предпочитающих жить моментом и признающих только культурное здесь и сейчас, Денис явно ощущает себя частью диахронического мира культуры, перед которым он отвечает за собственное поэтическое слово.
