Над деревней сгустились сумерки. В окнах домов погасли огни. И только в одной избе, стоявшей на окраине села, свет горел во всех окнах — в спальнях, в гостиной, на кухне, в сенях и даже в кладовой. На кухне хозяева поставили длинный стол, сверху стола — деревянный гроб.
«Умерла спокойно, говорят, без боли и мучений. Слава тебе, Господи! — обсуждали соседи, осеняя себя крестом. — Тихий уход — это дар небес. Тех, кто во сне умирает, ангелы к себе забирают, на небо». Весть о внезапной смерти, как гром среди ясного неба, поразила весь дом.
Маленькая, легкая, как пушинка, Катя всмотрелась в бабушкино лицо: «Совсем почему-то на себя не похожа!» — подумала девочка. Сложно было представить, что еще вчера утром баба Нюра кормила свиней и кур во дворе, сечкой рубила капусту в корыте, жарила на сковороде любимое блюдо внучки — картошку кругляшками, а сегодня — все куда-то исчезло.
Девочка с тоской наблюдала за мамой. Мама не плакала, передвигалась по дому, как в тумане. Словно не верила до конца, что все происходит на самом деле. На папу вообще было страшно смотреть — весь как будто съежился, уменьшился, постарел. Старшая сестра Оля явно была не в себе. То вдруг заплачет, то засмеется, то снова ходит, как в воду опущенная. Соседи посоветовали завесить в доме все зеркала и отражающие поверхности, чтобы душа умершей случайно не заплутала в зеркальных коридорах, став заложницей родных стен.
С вечера в их дом стали приходить друзья, близкие и дальние родственники, соседи и женщины, которые не раз участвовали в ночных бдениях. Некоторые из них принесли с собой написанные от руки молитвы, евангелие и псалтирь с засаленными страницами. Мама достала из семейного альбома фотографии. На столе зажгли церковную свечу, поставили иконы и расселись на табуретках вокруг, чтоб помолиться за упокой души, вспомнить покойницу живой, попросить у нее прощения и проститься.
Катя посидела немного со взрослыми, потом влетела в свою комнату, попыталась расправить постель. Ничего толком не получилось, легла как есть — поверх покрывала. Зашла Оля, уселась в кресло-качалку, взглянула на кровать сестренки и заплакала. В детскую заглянула мама, чтобы взять из шкафа восковые свечи и белые простыни. Оля вытерла рукавом слезы и спросила:
— Мам, когда вы с папой пойдете спать?
— Сегодня спать не пойдем, — тусклым голосом отозвалась мама, случайно вытащив полотенца вместо простыней.
— Совсем? — Брови Оли поползли вверх. — А почему?
— Потому что нельзя спать, пока в доме покойник. Тебе придется ночевать сегодня у соседей.
— У каких соседей? Я с тобой хочу! — заупрямилась сестра и надула губы. — Обязательно всем нужно тело сторожить?
— Обязательно. — Мама вздохнула, отложила белье в сторону. — Расскажу тебе то, что в детстве сама слышала от своей бабушки. Первые сутки после смерти душа человека очень напугана. Она не верит, что ее тело умерло, пугается своего гроба. Оставлять душу одну, пока она в таком состоянии, нельзя. Молитвы и присутствие родственников помогают ей успокоиться. Понять, что в этом мире ее путь завершен, пора идти в другой.
— Тетя Света сказала, что к гробу могут прийти черти. — Оля нахмурилась и вопросительно посмотрела на маму. — Они охотятся за новой душой и могут ее забрать…
— Я тоже о таком слышала, — помедлив, ответила мама. — Но ты не переживай, никаких чертей мы сюда не пустим. Вон нас как много! Они побоятся и не придут.
Катя послушала маму, кивнула и закрыла глаза. Все эти странные события сильно ее утомили. От маминых объяснений обеим сестрам стало спокойнее. Оля сказала, что не ляжет спать и будет на ночных бдениях вместе со всеми. Мама отрицательно покачала головой.
Вместе они собрали небольшую сумку — пижаму, зубную щетку, постельное белье, книжки — и пошли к тете Гале, которая жила через три дома от них. Валюшка, ее младшая дочка, была на три года старше Кати и на год старше Оли. Девочки давно дружили и были рады внезапной ночевке. Мама вернулась к гостям на ночные бдения.
Ночью к Катеньке пришла бабушка. Спросонья малышке почудилось, что она дома, в своей кроватке. Баба Нюра выглядела очень печальной, в глазах — слезы.
— Почему же ты маму не послушалась? Легла спать и не помолилась?
Катя непонимающе заморгала, хотела спросить, что бабушка имеет в виду, но не решилась. От ее слов девочке вдруг стало жутко.
— Рано тебе, внучка, от нас уходить. Но кто нас спрашивает. Господь, видно, самых лучших к себе забирает. — Бабушка начала раскачиваться, ее слова становились все менее внятными и различимыми. — Не должны родители хоронить своих детей. Не должны.
Тут Катя не выдержала, встала с кровати, проскользнула мимо бабушки на кухню, увидела там плачущую маму, соседок и родственников, сидящих возле гроба. Заглянула в гроб — и ахнула. Там лежала девочка, очень похожая на нее саму. Только бледная, холодная и неулыбчивая.
— Что случилось? — пыталась перекричать гомон молящихся голосов девочка. — Кто у вас умер? Кого вы хороните?
Никто из присутствующих как будто не услышал ее вопросов. Мама, папа, соседки уткнулись в псалтирь и в унисон читали какую-то заупокойную молитву, не обращая на Катю никакого внимания. Когда закончили, баба Сима, самая верующая из всех, вытерла слезы уголком черного платка, перекрестилась и подошла к гробу, взяла холодную руку покойной в свою.
— Не бойся, милая! Мы рядом. Умирать не страшно. Скоро все там встретимся. — Баба Сима промокнула глаза платком. — Видит Бог, детская смерть — самая тяжелая. Но на все воля Божья. Тех, кто во сне умирает, ангелы сразу на небо забирают. Покойся с миром, Катенька!
И Катя все поняла, но не сразу. Еще 40 дней спала и просыпалась в своей кроватке, как могла утешала маму, папу, сестру и бабушку Нюру. Когда казалось, что они ощущают ее присутствие, подавала им знаки. Очень по всем скучала.
Потом ушла, когда позвали. Но в самые памятные дни — в день своего рождения и день своей смерти — Катенька снится близким. Она видит: их любовь большая и сильная — побеждает время, расстояния и даже саму смерть.
