Авто не узнал свою улицу. Листья засыпали город. Утонули бездомные, распухшие на хлебе собаки. Зной и дрожжи изнуряли их так, что они не отзывались ни на шум, ни на ласку. Утонул дедушка Арчил. Каждое утро он раскладывал на асфальте у дома Авто пакеты со скудным урожаем: мелким грецким орехом, сизым пыльным картофелем, сухофруктами. Сам он был похож на сушеную хурму: пропеченные солнцем щеки покрывал махровый налет седины. Исчезла и бабушка Натиа, сидевшая на крошечном рассохшемся табурете у двери подъезда. Она выходила на улицу за новостями. Нельзя было пройти мимо, не зацепившись за ее длинный язык. Непроницаемый ковер скрыл все, из чего когда-то состоял мир маленького Авто.
Девять лет назад Авто уехал из Грузии в Польшу, устроился работать таксистом, обменял тбилисскую квартиру на небольшую «двушку» в тихом районе Варшавы. Чувство другой земли обидело ревнивую родину, и она оставила его без имени. Каждый раз называясь в новой стране, Авто был вынужден повторять: да-да, вы правильно поняли. Все улыбались, уверенные, что он придумал себе кличку, сев за руль. Никто не слышал, как округло и перекатисто билось внутри имени Автандил его первоначальное значение — самшоблос гулс, «сердце родины».
За все эти годы он ни разу не возвращался домой, но очередной документ для оформления гражданства потребовал поездки. Пробираясь сквозь листья, Авто подошел к своему дому. Двери в нем никогда не закрывались, лестничная клетка была не застеклена: это делало жизнь в доме общей, одной на всех. Ветер приносил в распахнутые форточки то вечерний выпуск новостей, то треск шашек соседской партии в нарды, то причитания, то песню или смех. Авто миновал крыльцо, лиственная шелуха отзывалась на каждый его шаг возмущенным всполохом. Этот звук он хорошо помнил, так говорила осень, которая круглый год квартировалась на его улице. Весной она отбирала свежесть у цветков миндаля и магнолии. Летом сушила платановые кроны, торопила их уронить свои жилистые пальчатые листья. В сентябре с упоением набрасывалась на все вокруг и почти никогда не уступала место зиме, разрешая снегу покрывать листву не дольше пары дней. Осень всегда была рядом, но так много листьев он еще не видел.
В Польше Авто сильнее всего удивили чистые улицы. Чья-то щепетильная рука каждое утро собирала листву в тугие черные мешки, торопясь скрыть следы свершившейся смерти. В Варшаве Авто узнал, что большие северные города не любят смерть, прячут ее. Люди исчезали так же быстро и бесследно, как листья. Прощания в Тбилиси, наоборот, были долгие, пышные. Маленькому Авто они казались праздниками — сыто, людно, столы, бокалы. Он любил, когда во дворе собирались гости. К кому именно они приходили, Авто узнавал из чужих слов — нарядный деревянный ящик стоял высоко на табуретах, не давая мальчику в себя заглянуть. Потом ящик поднимали еще выше, и, качаясь на плечах, он уплывал из двора. Впервые Авто заглянул внутрь, когда умерла бабушка. С тех пор похороны ему разонравились.
Бабушка Ия была ближе всего к Авто. Всюду были ее заботливые руки, терпко пахнувшие солодкой и лавандой, всегда присматривали за ним ее печальные, как отцветающие фиалки, глаза. Он называл ее «моя ботаническая бабушка», она занималась травничеством. В жаркие июльские дни они ездили за травами в горное село Коджори. Это была его любимая охота. Авто искал самый яркий и странный цветок, подзывал бабушку, спрашивал название и после нескольких секунд раздумий объявлял — этот! Вечером Ия шариковой ручкой выводила на пододеяльнике Авто выбранный им цветок, у нее всегда хорошо и точно получалось. Мама цокала на эти причуды, но белье в доме тщательно кипятилось, следов чернильной пыльцы не оставалось, предъявить было нечего.
Авто поднялся на свой этаж и остановился перед дверью в квартиру. Дверь была та же — крепкая, металлическая, отделанная светлым линолеумом. Очевидно, новые хозяева не захотели ее менять, она надежно им служила. Глянцевитая поверхность отразила его силуэт. В сознании, как брошка, мелькнул и поманил мерцанием дождливый июньский день. Дожди в Тбилиси были редкостью, особенно летом, но в этот с самого утра занималась гроза. Она сгущалась над городом и медленно выдавливала солнечный свет из складок улиц. В квартире тоже потемнело, блики и отражения налились ртутью, лужицами застыли на блестящем паркете и полированной мебели. Бабушка смотрела новости, Авто устроился на ковре около ее кресла. В новостях рассказывали про цунами, прокатившееся по филиппинским островам. География Авто была еще маленькой и не дотягивалась до таких далеких мест. Он представил странное инопланетное племя филипины, которое всё разом, одним укусом, съел страшный Цунами. Бабушка тихо причитала «ваймэ-э». Авто не отрывал глаз от экрана.
— Кто такой Цунами, бабушка?
— Цунами, Атули, это большая волна. Она приходит из океана и все разрушает.
Но волны Авто не увидел, на снимках с места катастрофы вообще не было воды, только части домов с вылущенными внутренностями, ворохи щепок и перевернутая лодка со вспоротым животом. Людей тоже не было.
— А где все люди? — недоумевал он.
— Их унесла вода.
— Целый город?
— Да, очень много людей.
Авто представил Тбилиси, который видел с моста, когда ездил с бабушкой на рынок. Город тянулся далеко в обе стороны реки. Получается, все это может накрыть одна волна? Авто увидел ее всей полнотой своего детского сказочного воображения — огромную, до неба, выше неба, ставшую небом и замершую тяжелым черным куполом над тем, что он знал и любил. Он вскочил и, спасаясь от возникшего в голове кошмара, обхватил бабушкины колени.
К вечеру, за играми и ужином, Авто забыл про цунами, и только когда лег в кровать, страх вернулся. В окне спальни он увидел ее: высоко над крышами, под самой луной, ровной полосой от края до края рамы чернела гора. Авто почти никогда ее не замечал, просто знал, что дом их стоит у подножья гряды, проходившей через весь город. Теперь гора была совсем другой, в темноте она потеряла свой пористый рельеф, исчезли кустистые бока, все слилось в сплошную черную стену. Волна зловеще затаилась, готовая к уничтожающему прыжку, наверняка ждет, когда он закроет глаза. Бабушка, укладывавшая Авто спать, поцеловала его в лоб и пошла к двери. Оставаться один на один с гигантской волной было невозможно.
— Бебиа, — позвал он, — мне страшно. Это цунами там в окне. Оно ждет, пока я усну, чтобы забрать нас в океан. Я знаю, я закрою глаза, и волна все смоет.
Бабушка несколько секунд смотрела туда же, куда и Авто, вернулась и села на кровать. Спокойная и серьезная, она вздохнула и выпрямилась, как будто приготовилась к долгой монотонной работе.
— Не бойся, Атули, я буду на нее смотреть.
Комната звенела от холодного лунного света, его брызги были повсюду. Перламутровый росчерк лег на бабушкин профиль. Ия покачивалась и, не отрываясь, смотрела на гору.
— Слышишь, как она шумит? — уже почти засыпая, спросил он.
— Это шумят листья, Авто, спи.
На следующий день ему не пришлось напоминать о своей просьбе. Бабушка сразу заняла свой ночной пост — накрыла сухой рукой ладошку внука, повернулась к окну.
Как скоро он забыл про гору-цунами? Дни шли, становились взрослыми. Он торопливо засыпал, чтобы скорее прожить следующий — еще больше, еще интереснее. Гора теряла величину. Он полюбил забираться на нее, смотреть, как из далекой будто морской синевы поднимается Кавказский хребет со снежным плавником Казбека. Это была по-настоящему высокая гора, а где-то — он слышал — были еще больше. Иногда облака лепили их призрачные копии на горизонте. От этих миражей захватывало дух. Авто вжимался в покатый склон и переводил взгляд вниз: в тени горы, подперев ее каменным плечом, стоял его дом. Свет в гостиной горел ровно.
В квартире зашумели, Авто торопливо развернулся и спустился на один лестничный пролет. Дверь приоткрылась, из нее выскользнула серая кошка, атласной струйкой пробежала по ступенькам и скрылась на нижних этажах. Боясь встречи с новыми хозяевами, Авто последовал за ней, пересек двор и оказался у дороги. Поднялся ветер, потянул за собой облака, следом вышло солнце и стерло привычную тень со знакомой улицы. Дом Авто стоял перед ним почти прозрачный — солнце проходило его насквозь. Через открытую лестничную клетку, из двери подъезда, с крыши летели листья. Авто без труда поймал один и сжал в ладони.
