По снегу и соли до двери дошлепав,
Холодную дверь отворя в магазин,
Негаданно вижу руины Европы
На солнечной выставке фотокартин.
Фотограф приметил античные камни
И солнце над ними, и тени от них.
Он знал, очутиться захочется там мне,
Забыв Петербурга сырые огни.
Но он просчитался: сегодня, нежданней
Картин посреди магазинной стены,
Над Питером солнце раскинуло длани
И кормит лучами пернатых земных.
И всякий расправил и перья, и взгляды,
И шапку поправил, любуясь мостом.
Спасибо, у нас тоже есть колоннады,
Назначить свиданье местечко найдем.
С небес хорошо наблюдать переулки —
Пальмирец, усопший столетья назад,
Вздохнет: «До чего хорошо в Петербурге!»
...Там только о нем говорят.
* * *
Молодым уезжать легко.
Мы стоим у подошв Петра.
Остывающим молоком
Над скамьями разлит витраж.
Почему-то молчишь, молчишь.
То ли кофе тебе купить?
В Ярославле шумит камыш,
Если медленно подходить.
На перроне метет, метет
Все равно будем мерзнуть здесь.
А Сергей, говорят, могет
Без билета сюда пролезть.
Знаю, знаю, что не «могет».
Вижу сквозь снеговую взвесь:
Этот поезд — наоборот:
Прыгнул внутрь и прижился — здесь.
* * *
Критик выходит на воздух
Из сумрачной пятиэтажки.
Я подарил ему роздых,
Зашел за малотиражкой.
Он препарирует тексты,
Ни дня, ни себя не жалея.
Зима начинает бегство
По звонкой сырой аллее.
Сморщенный ярким светом,
Курит одну, вторую.
Время писать сонеты,
Сны и весну рифмуя,
Думать: как сок из шпротов,
Луч на дорогу вытек.
Но из окна напротив
Смотрит знакомый критик.
* * *
Там, куда я не вернусь,
Тополь бросает сережки
В пыльную мякоть дорожки,
В серую теплую грусть.
Там, куда я не вернусь,
Дедушка курит махорку.
Бабушка тычет подпорки,
Вяжет гороховый ус.
Землю пронзает насквозь.
Бабушке видно сквозь комья,
С кем на сегодня знаком я,
Что со мной нынче стряслось.
В комнату тянется гнусь.
Я подметаю и мою
С верой, что все еще стою
Тех, к кому я не вернусь.
Публикация в рамках совместного проекта журнала с Ассоциацией союзов писателей и издателей России (АСПИР).
