Пока город не спит
 И до сна два часа,
 Я лежу и смотрю
 В потолок.
 Я лежу и молчу.
 За стеной голоса,
 Песня Апиной
 про узелок.
 Этот фон
 Вместе с уличным шумом,
 Эти шторы,
 Этот я неподвижный.
 Мне плевать,
 Интроверту под дулом
 пистолета,
 Не страшно от жизни.
 Мне гораздо страшней
 Не подняться с кровати,
 Не любить, не хотеть
 Просто встать.
 Голубеет рассвет
 И краснеют закаты,
 Освещая мой гроб
 Как кровать.

Радио

 — Слушайте, — говорит радио.
 — Слушаю, — а оно молчит.
 — Слушайте, — повторяет радио.
 — Слушаю, слушаю. Говорите!
  
 Радио не отвечает,
 Не говорит — «слушайте»
 Стучу кулаком по радио,
 Чтоб достучаться в эфир.
  
 — Не стучите! — оживает радио.
 — Что же ты раньше молчало?
 — Слушайте, — повторяет радио.
 И я наконец-таки слушаю:
 Тикают на стенке часы,
 Холодильник урчит на кухне,
 В спальне тяжело дышит
 Мой умирающий папа.
 — Слушай, ты, бестолковое радио,
 Не хочу ничего я слышать,
 Слышишь меня, повторяю — 
 Не хочу, не хочу, не хочу.
 Радио шуршит эфиром,
 Белый шум наполняет комнату.
 Становится настолько громким,
 Что я ничего не слышу.  

Стонут стены

 Стонут стены, 
 Бьется птица 
 В незакрытое окно.
 Как в такое может биться 
 Птица. 
 Стонут стены
 Рядом, рядом
 Разрываются снаряды.
 Для могилы вороненка
 Подходящая воронка. 
 Стонут стены,
 Крыша машет — 
 Черепицей и скрепит.
 И моя слетает крыша
 И летит. 
 Стонут стены
 От ударов.
 Я сегодня стану старым.
 Утром был я молодым. 
 В доме черный —
 Черный
 черный —
 черный
 — черный 
 Дым. 

Алтай

 Пыльными тропами,
 Поездами ли,
 Самолетами,
 Не касаясь земли. 
 Ты найди меня,
 Позови опять.
 В моем имени
 Вся степная гладь.
 Вся степная боль:
 В пелену из трав
 Превратившийся 
 Деревенский дом.
 Голубой закат
 Над землей распят
 Электрическим 
 Полусгнившим столбом. 
  
 Мое имя там,
 Где собачий лай,
 Гул ветров полей,
 Мое имя — Алтай.