На моей личной шкале писательских достоинств воображение занимает довольно скромное место. Гораздо важнее понимание людей, чувство времени и места, наблюдательность, юмор. То, что, несмотря на молодость, Ангелина Сычева обладает этими качествами, заметно по рассказу о ее малой родине — поселке Селекционной станции под Нижним Новгородом. Этот маленький рассказ написан с такой нежностью к героям, что обычная для конца 1990-х история главной поселковой красавицы окутывается волшебным облаком и превращается в литературу.
Леонид Юзефович
Оля была первым знакомым человеком, которого встретил Женя, когда вернулся из армии и когда прямо в форме с автобуса прошелся по поселку Селекционной станции. Оля торопилась на учебу в город, но замешкалась, делала вид, что ищет что-то в сумочке, потому что не хотела идти вместе. Она думала о том, что это Женя, сосед, он вернулся из армии. Женя же заметил, что Оля выросла. Все детство Оля с подругой Ирой сидели в палисаднике у подъезда, завешивались простынями и играли в кукол. У девочек была там целая жизнь, они кормили детей, ждали с работы мужей, собирали цветы в банки и ставили их на стол из коробки. Женя с другими дворовыми мальчиками видели их с утра, а потом гуляли весь день, катались на мопедах, купались, ловили и жарили голубей, но вечером наблюдали девочек за тканями в тех же позах. Оля с Ирой стеснялись играть при старших, поэтому сидели молча, когда те проходили мимо.
Теперь Женя встречал Олю на дискотеках. Подруги называли ее иконой стиля, а папа Оли пугался, когда она, закончив уроки, выходила из комнаты в клуб совсем другой девочкой. Оля делала начес и осветляла волосы пергидролем, ярко подводила глаза, сама мастерила рубашки и штаны, которые держались на булавках только вечер, а потом становились новой одеждой, потому что в магазинах все было одинаковое. По углам темного клубного зала толпились патлатые, стесняющиеся себя восьмиклассники, которые выползали только под металл, а Оля танцевала под все, что включали. Она вместе с ребятами выскакивала в центр, складывала пальцы в козу и бойко трясла сожженной головой. Отовсюду за Олей наблюдали мальчики.
У нее был жених у клуба и жених внутри клуба, жених, который провожает пешком и который возит на мотоцикле, жених в деревне, на учебе, жених по переписке. Женихи знали друг про друга, но сходили по Оле с ума. Они резали свой живот, чтобы доказать силу любви, и говорили побледневшим мамам, что только Олю пустят лечить. Она приходила, смеялась и до ожога заливала рану зеленкой. Все эти мальчики мечтали о том, чтобы Оля именно за них вышла замуж, но не звали ее, потому что знали, что они не самые крутые даже в поселке Селекционной станции. Они чувствовали, что будет нелепо, если Оля выберет именно их, поэтому довольствовались прогулками и даже не били друг друга.
Оля потом спрашивала Женю, видел ли он тогда, как она танцует, а он врал и говорил, что смотрел только на нее, но на самом деле ему еще было все равно на Олю. У Жени появилась Ира, лучшая Олина подруга с раннего детства, а у Оли — новый жених, Макс. Он был Жениным другом и был лет на восемь старше всех других ее мальчиков. Теперь гуляли вчетвером, по парам, но пока встречались только по выходным.
В рождественские гадания Оля с Ирой вышли на перекресток и кидали валенок, сильно раскрутившись. Муж будет жить там, куда упадет валенок. Ему некуда было падать в поселке Селекционной станции, на трех дорогах от перекрестка стояли дома, где жили надоевшие еще в школе мальчики, а последний из путей вел к вокзалу, возившему на автобусе в большой город. В одном из трех домов перекрестка жил Женя. Валенок Оли упал прямо напротив его подъезда, она перекинула еще раз, чтобы не расстраивать Иру, но валенок лег на прежнее место. Ира кидала свой, и он указывал на город, где она никого не знала, и девочка тревожно вглядывалась в темноту, где было не разглядеть никакого мужа.
В один вечер Женя и Макс забрали Олю с учебы, где она лениво хохотала и смотрела на снег в окно. На заднем сиденье уже ждала Ира. От колледжа до машины был опасный переход, Женя зачем-то выскочил, чтобы встретить Олю, чуть сам не попал под колеса и даже взял Олю за руку, чтобы перейти дорогу, отчего всем стало неловко. Вчетвером они поехали в кино, уселись в маленьком зале, ели орехи в тарелочках и пили молочные коктейли. Оля посасывала трубочку и вертела глазами, потому что не любила боевики.
На Крещение они всей компанией поехали к церкви за святой водой. В бесконечной очереди с пустыми бутылками Женя и Оля как-то особенно близко стояли друг к другу, а Макс и Ира в растерянности растирали замерзшие руки. Женя чувствовал, что между его и Олиным рукавом проходят искры от наэлектризованных синтетических курток. Он вставал еще ближе и пугался искр и особенно красных Олиных щек. По дороге домой он протянул ей, сидевшей сзади, свою ладонь. Они незаметно держались за руки и чувствовали, что уже не синтепоновые искры, а какие-то внутренние заряды передаются между руками, и сильнее сжимали друг друга за холодные пальцы.
Было бы очень удобно, если бы Макс с Ирой тоже полюбили друг друга, но их одежды не электризовались, отчего они грустно смотрели на дорогу. Все в машине молчали, а потом вышли в обледенелый поселок Селекционной станции и понесли святую воду к своим домам. Женя пошел с Олей, а Макса и Иру уже никто не провожал, поэтому всем им пришлось проститься с самыми близкими друзьями детства, с которыми вместе растили кукол и с которыми чинили мопеды, и уехать в большие города, чтобы никогда-никогда уже не встречаться.
Летом Женя и Оля пошли в ЗАГС и попросили назначить им дату свадьбы. Свободных дат не было до конца ноября, но они согласились на любой день, потому что им уже было без разницы. Они теперь всегда будут вместе. Оля с Женей шли за руки и пока не знали, что в животе Оли уже забурлил светлоглазый малыш, моя старшая сестра.
