Можно бросить алкоголь и табак, завязать со страшными, мгновенно разрушающими человека субстанциями, но абсолютно невозможно, перебегая улицу, заживо промокая в грязной слякоти, наметенной подошвами и покрышками, в гудках и светофорных тиках, сером небосводе и общей бесприютности промышленного пейзажа до самого горизонта, — не слышать внутри себя гармонизирующего, уравновешивающего весь этот беспощадный ужас Голоса, ритмически раскладывающего хаос по ячейкам стоп.
В отсутствие Голоса я открыт хаосу со всех сторон, меня можно опрокинуть, смять, уничтожить, но если во мне есть Ритм — я не сворачиваем с его подков. Если только во мне пребывают Ритм и Звук, я становлюсь неуязвимым и потому стараюсь, чтобы они были во мне всегда. Вот почему поэзия — условие моего существования. В том числе физического.
