Анна Сешт, Олег Крамер
«Защитница солнечного трона»
(NoSugar)
Фараон Эхнатон (Аменхотеп IV) — один из самых скандальных правителей Древнего Египта. Мужчина, как говорят, с хрупкой и странной, болезненной внешностью, решившийся на религиозный переворот — заменить всех богов Египта одним-единственным Атоном, солнечным диском; а после обожествивший себя и семью… Имеет ли он право на любовь? Писательница и египтолог Анна Сешт и ее соавтор Олег Крамер знают ответ — да. Особенно — на юношескую.
«Защитница солнечного трона» охватывает одну из самых турбулентных, интересных и при этом не освещенных в прозе эпох Древнего Египта — воцарение Эхнатона, его знакомство с Нефертити и вытекающие из этого политические заговоры жречества. Впрочем, не стоит бояться: это не зубодробительный исторический роман, а отлично сделанное приключение, где и похищения будут, и вылазки в древнюю, проклятую гробницу, и таинственные предзнаменования. А еще, безусловно, романтика в количестве — не просто же так издатели подают книгу именно как романтическое фэнтези. Две любовные линии здесь действительно играют ключевую роль: как для самих персонажей, их решений, их настоящего и будущего, так и для судьбы Древнего Египта. Анна Сешт и Олег Крамер вновь мастерски и с любовью к деталям реконструируют жизнь Древнего Египта, но в угоду читательскому интересу добавляют элементы мистики. Впрочем, для всех героев такое проявление потустороннего абсолютно нормально, они ведь живут в мире богов и богинь. А еще авторы (это отдельная изюминка романа) выводят второстепенных исторических персонажей на роль центральных книжных, где-то додумывая их прошлое, где-то следуя фактам. Так, один из героев — пока еще молодой скульптор Тутмос, реальный автор самого известного бюста Нефертити.
Эта книга, конечно, как и положено вариации на тему древнего эпоса, о любви и о долге, точнее, об их конфликте. Возможно ли полюбить по указке, каково это — предавать свое божество из любви к другому? Но эта самая любовь здесь столь же разнообразна и загадочна, как египетские иероглифы. И не ограничивается одной романтикой с ванильно-восточным колоритом. «Защитница солнечного трона», пусть набором тем и похожая на эпос, сильно отличается от него. К лучшему. Читается влет — начал, а остановиться уже невозможно; там, глядишь, — за окном уже взойдет Ра на своей ладье, а вместо бетона под ногами окажется песок, песок, бесконечный песок…
Вадим Панов
«(Бес)человечность»
(«АСТ»)
В дивном (окей, не очень дивном) мире будущего все прекрасно (окей, не так прекрасно, как могло быть). Люди живут в агломерациях и почти все время проводят в виртуальных реальностях: их тут великое множество, с эффектом полного погружения — от сияющих мегаполисов до полностью подводных миров. И реальность, кажется, людям больше не нужна: зачем, если в цифре все куда ярче и натуральней, чем в жизни? Если настоящее похоже на симулякр больше, чем он сам? Однако скоро основы нового мира пошатнутся. После теракта в городе Швабурге талантливая программистка оказывается втянута в череду политическо-террористических интриг, и теперь, возможно, только одна она сможет открыть людям глаза, изменив правила игры в виртуальной реальности. Но нужно ли это? И захочет ли она?
Вадим Панов на время отвлекается от детективной серии про майора Феликса Вербина и вновь цифровыми пикселями рисует возможный мир будущего — возвращается к излюбленному визионерскому роману. Яркое ли оно, это будущее? Поражает ли воображение? Конечно, как и всегда у автора. Но, как и всегда, — устрашающее. За всеми блестками и элементами дополненной реальности происходящее оказывается ужасно, нет, даже чертовски мрачным. «(Бес)человечность» — роман о социальном и, шире, эволюционным тупике, когда ничто не развивается, научные проекты — просто игрушки для представителей высшего общества. А обычные люди — расходный материал, популяцию которых необходимо, как считают власть имущие, снижать; но делать это элегантно — так, чтобы жители агломераций стали «обманываться рады». Эта книга — одновременно и классический пример увлекательной антиутопии, и новый, современный и до боли актуальный взгляд на жанр киберпанка с оммажами «Лавине» Нила Стивенсона. А еще — не в последнюю очередь, конечно, — захватывающий технотриллер, разделенный на несколько частей с разным колоритом: от путешествий по старинному особняку «Инферно» до виртуально-реального противостояния с террористом Марсианином.
И, безусловно, как в цикле Панова «Аркады», пусть местами и гипертрофированный в угоду эффектности, перед читателем один из вполне вероятных вариантов будущего: они, как сад расходящихся тропок, разветвляются в разные стороны. И как-то ни по одной шагать не хочется — а придется.
Ирина Лейк
«Двойная тень»
(«Азбука»)
В детстве Кира потеряла брата и с тех пор всегда жила в его тени — родители даже чуть не назвали ее мужским именем. Чтобы отомстить вирусам, забравшим ребенка, маленькая Кира решила убивать их — и стала врачом. Но тень мертвеца давила на нее непомерно, вгоняя в зависимости и заставляя быть для всех лучшей версией себя, всем нравиться. Это могло бы привести к катастрофе. Звоночки уже были. Но не привело. Ведь рядом оказался правильный человек, точнее, правильные люди.
Новый роман Ирины Лейк — шкатулка, полная семейных тайн; чтобы дорыться до некоторых, самых блестящих и пугающих, нужно дочитать до финала. Издатели намекает, что здесь есть элементы автофикшена, однако скроена история так бесшовно, что этого и не поймешь, пока не прочитаешь аннотацию. Оно и к лучшему. Хороший автофикшен — именно такой. Лейк постоянно обращает читателя к прошлому своей героини, подкидывает загадок, а потом резко возвращает в настоящее, оставляя с тонной вопросов и всего лишь с горсткой ответов. Оттого напряжение растет почти до уровня триллера, хотя ничего остросюжетного (в привычном жанрово-сериальном понимании) в романе не происходит. Получается тотальный кросс-жанр, где все на своем месте: то читателю не дают выдохнуть, то заземляют его подробностями бэкграунда.
Это и психологическая, и в лучшем случае психотерапевтическая проза — невидимое лекарство для всех людей с невидимыми шрамами; неважно, как они получены. «Двойная тень» — роман о зацикленности на отравляющем прошлом: оно постепенно разлагается, воняет, вгоняет в зависимости, и вот уже под его натиском становится губительным даже исцеляющее время. Ожидание делает только хуже. И, будто бы этого мало, Лейк объясняет: обманчиво — и опасно — жить в тени чужих ожиданий, представлений, ведь тогда твое «я» постепенно растает. Сам не заметишь, как станешь бесцветной тенью, способной на полужизнь — никак не на полноценную.
Саша Мирович
«Корпус тайных наук»
(МИФ)
В Российской империи магия вполне себе реальна, более того, государственно одобряема. Лучшие юноши страны поступают в Императорский корпус магических, тайных и возвышенных наук, чтобы стать словотворцами, алхимиками, юстициарами, механиками и магами стихий. Но молодое сердце горячо, а ум порой туманен — потому у каждого из приятелей-студентов свои проблемы: один боится собственных сил, другой в ссоре с семьей, третий ищет место в мире. Но перед лицом общей угрозы, как известно, принято объединяться…
К описанию этой книги идеально применять популярную интернет-формулу: одно встречает другое. Так вот, представьте, что «Тайная история» встречает фильм «Звезда пленительного счастья», а еще — книгу (или фильм, как угодного) о Гарри Поттере, где появляется Долорес Амбридж? Вот таким получился исторически-магический коктейль — дебют Саши Мирович. Тексты в сеттинге Российской империи уже давно не новость, и самим антуражем никого не удивишь; а вот исполнением — еще как. И тут нужно быть готовым удивляться. Во-первых, «Корпус тайных наук» — текст не только по-толстовски наполненный деталями и насыщенный оммажами «Войне и миру» (в плане стилистики), но и по-пушкински хулиганский. Есть здесь бунтарские нотки Пушкина-лицеиста и Петра Гринева из «Капитанской дочки»: они прослеживаются, опять же, и на уровне стиля, и в поведении персонажей. С учетом того, что «Корпус тайных наук» — роман о лицейской дружбе, о годах прекрасной юности, о конфликте между честью и личными желаниями, получается идеальный мэтч — этакая историческая реконструкция лицейских времен, где юноши не только учатся уму-разуму и различным магическим ремеслам, но и соревнуются в стихотворном остроумии, вспоминая то Тредиаковского, то Сумарокова.
Роман насыщен историческими деталями, которые можно было бы опустить, но Саша Мирович не стала — и правильно сделала. Контекст эпохи стал плотнее, а все магические допущения — реальнее. Потому что, в отличие от все других авторов текстов о волшебной Российской империи, Саша Мирович не выдумывает магию с нуля, а укореняет ее в европейский многовековой контекст, вспоминая и известные трактаты, и святых, и колдунов. Многие писатели, увы, об этом контексте забывают напрочь, а он куда сильнее расширяет границы альтернативно-исторического мира. Иными словами, роман о юношестве в руках Саши Мирович стал совершенно точно романом не только для юношества — для всех любителей взглянуть на исторические процессы под иным углом. Здесь бесконечно надо задавать вопрос «что, если…» и думать уже о настоящем.
