* * *
Ксении Август
Никогда так бесстрашно я не жил:
Вечно пятки ранимые нежил,
А теперь не жалею ничуть.
И, подошвы стирая до крови,
С каждым шагом — смелей и суровей,
Усмехнусь и продолжу свой путь.
Я молочный еще, моложавый…
То ли в кожу въедается ржавый,
Металлический привкус тоски,
То ли крепнет мой внутренний стержень —
Взгляд остыл: не восторжен, но сдержан,
И уверен, и тверд по-мужски.
Что ж ты, сердце? Проходишь проверку
И, налито до самого верху
Медом солнечным, лунным дождем,
Расплескало свой глиняный глечик:
Только голый торчит человечек
В землю заживо вбитым гвоздем.
Песня о саде и роде
Найденной сестре Дине
I
«Осенняя полосатка» —
Позднего лета дары,
Налились яблоки сладко,
Как елочные шары.
В ту зиму яблоня зябла,
А нынче, в канун зимы,
Случилась ярмарка яблок —
Такого не ждали мы:
Моченых — полная кадка,
Чан — запеченных в меду…
«Осенняя полосатка»
Пылает в нашем саду.
II
Тревожную землю зыбля,
Ранние, как семена,
Прабабкины дети гибли —
И стерлись их имена.
На глине, голой и лысой,
Был чудом вымолен род
Прабабушкой Василисой
В тот, неурожайный год…
Растут плодами на ветках
Столетье с лишним спустя
Потомки, в память о предках
Историей шелестя.
III
Рождались, жили, умирали —
Глухое хохотало эхо,
Тем легендарней на Урале
Сестру найти и к ней приехать.
Ты скажешь: это невозможно —
Как облако рукой потрогать,
Как разглядеть во мгле дорожной
Галактику размером с ноготь.
Сбылось и нас не обмануло,
А ведь могло остаться сказкой
Среди космического гула,
В истории густой и вязкой.
Песенка дурачка
I
Чернеет, как изюминка,
Сквозь дырочку зрачка
В глазах моих безуминка
Ивана-дурачка.
Легко и припеваючи
Вращаюсь, как волчок,
Кружу петлею заячьей —
Везунчик-дурачок.
Подковою железною
Стучу я на скаку,
Лечу, кричу над бездною:
Куку — кукареку!
II
Он сам с собою говорит,
Как будто бредит,
Как будто голова горит
И крыша едет.
Пол шаткий ходит ходуном
Промеж сугробов,
Все перевернуто вверх дном:
С посудой — обувь.
Что взять, ей-богу, с дурачка,
Что взять с такого,
Чья жизнь, как песенка, легка
И бестолкова?
III
Жить, дружок, в сплошном доверии
Нынче, говорят, не принято,
Словно сердце в подреберии
Взято, голое, и вынуто.
От того, что пóлно, пусто ли,
Как в пронзительную дудочку
Все свистишь свое без устали —
Выдыхаешь душу-дурочку.
В дурке за окном с решеткою
Буря в водосточном желобе,
А ты жизнь пустил короткую
В небо — голубем…
* * *
Наташе Пунжиной
Мне порою снится
Детская больница:
Вдребезги ступня —
Мальчик на коляске
В медицинской маске,
Ты утешь меня.
Чей тут ад — адее,
Чья беда — бедее?
Ад, что за межой,
Из родного ада,
Своего разлада
Легче ли чужой?
Приняты, гонимы,
Но всегда одни мы
В свистопляске бед
Со своей бедою,
Головой седою
В восемнадцать лет.
Прощальное
Эта ночь предотъездная
Новогодней сродни,
И прихожая — тесная
От пустой болтовни.
И сказать что-то хочется,
Как на празднике тост,
Но язык не ворочается,
Каменеющ и черств.
Улетают родители
В невозможную даль
Из домашней обители —
Навсегда ль?
Навсегда ль?
Над Европой, над Азией
Воспарит самолет —
Мне не хватит фантазии
Ваш представить полет.
…Как с луны ли, из рая ли,
Вдруг о т т у д а — звонок:
«Прилетели, в Израиле.
Здесь сирена, сынок».
* * *
Не водопаду, а ручью,
Да не сольется он в канаву,
Я песню тихую пою
Во славу.
Я сам хотел бы — как ручей,
В котором видно наши лица, —
В лесной тени, в тепле лучей
Продлиться.
А водопад? Горяч, гремуч,
Пылает и пылит жестоко,
Сверлом сверкает юный луч
Потока.
Мир на душе нам дай, как дар,
Живой прохладой и покоем.
А страсть, и смерть, и лед, и жар —
Героям.
Второе дыхание
Если бы мог, я бы взял и носил
То, что несла ты всегда в одиночку.
К вечеру сам выбиваюсь из сил —
Не записать на бегу даже строчку.
Перед своими стихами в долгу —
Пусть подождет голубая тетрадка —
Все, что имею, мой друг, и могу,
Рад лишь тебе посвятить без остатка.
Тихо обнимешь — и снова лечу,
Встречен своею счастливой судьбою.
Кажется, все мне теперь по плечу,
И ничего не боюсь я с тобою.
* * *
Весь год штормило горе;
Как щепку о волну,
Меня швыряло море,
Я думал: утону.
Но выплыл — и не верю,
Что на земле стою,
Что, пережив потерю,
Нашел любовь свою.
Все так же зло и тяжко
В пучине мировой,
А мне дана поблажка —
Свой дом и остров свой.
Бог милостив на деле;
Как шлюпку на плаву,
Он держит душу в теле,
Покуда я живу.
