В это утро Иветт была очень взволнованна. Она вертела в руках маленький раскладной карманный календарик и с нетерпением ждала момент, когда сможет вклиниться в наш галдеж.
— Это подарил мне мой первый жених. Мне тогда было 14, ему 19. Его звали Франсис Рудьер.
Мы замерли, а я привычно навострила уши, чувствуя сюжет.
— О, мне тогда он казался совсем взрослым. Он уже успел побывать на войне и был ранен. Но в нашем госпитале он был потому, что у него нашли болезнь легких. Как это называется?
— Туберкулез?
— Да, туберкулез, и с ним мало кто общался. Мне было его так жаль! Он был совсем один, такой печальный и такой красивый, такой красивый! Мы стали встречаться, поцеловались всего один раз. Он был в госпитале три года, а потом уехал. На прощание он подарил мне этот крошечный календарик. Это реклама парикмахерской, где он работал до войны. Франсис был хорошим парикмахером.
— А что потом?
— Потом? Ничего. Мы больше никогда не встречались, но я часто о нем думала. Очень часто….
Иветт потерла календарик в ладонях и загадочно улыбнулась. Это было еще не все!
Вчера ее подруга Сильви нашла Франсиса в Ля-Рошели. Иветт говорит, что Сильви надо работать сыщиком, потому что она найдет кого угодно, что угодно и где угодно.
Умница подруга нашла его номер в телефонной книге, позвонила и поинтересовалась у взявшего трубку мужчины, дома ли мадам Рудьер.
К сожалению, мадам уже несколько лет была в лучшем мире. Франсис жил один.
Мы бросились терзать рассказчицу вопросами. Поедет ли она к нему? Иветт пожала плечами.
— Не знаю. Прошло больше 50 лет. Узнает ли он меня? Все эти годы я о нем думала, но я не знаю, думал ли он обо мне хоть иногда. Не будет ли это выглядеть как-то неприлично? И, кроме того, что я ему скажу?
Я прекрасно знала, что ей сказать, и уже мысленно дописывала финальную сцену моего грандиозного романа.
«Он открыл дверь и сразу узнал ее. Женщина протянула маленький раскладной карманный календарик с рекламой парикмахерской, в которой он работал до войны в Алжире:
— Здравствуй, Франсис. Мне очень нужна хорошая стрижка!»
