.

.
я
вне
себя, я
дальше, чем
любой в мозгу
анализатор способен
залпы восприятий по тиру
мира поставлять. зачем тюрьму
лужайкой зренья, себя орущей степью
боя, столь тривиально забавлять? спасти
подкоп один способен — лопачу я остервенело
земельку сердца: там престранней, чем во вселенной
тесноте — демаскирована обидель не соглашающейся
мной! теперь в души калейдоскопе свои пою шелками соки,
я тут живу, цветя собой — от истребителей отдельно, что раз-
резали небо реже, чем нашпагаченный мой слух... прости, душа,
что пустовала, что не сбежала я в тебя с ума стобашенного сразу, что
молоком нерасторопным я всё ж успела пригореть... чесать запуганную
шкурку твою теперь стихами буду — я расширяющийся луч, я астрого угла
пространство. а солнце — точечка в начале стихотворенья и меня — и потому