Публикуем рассказ победителя российско-итальянской литературной премии «Радуга» для молодых писателей и переводчиков.
Перевод Анны Перовой
Анна Перова – родилась в Москве. Учится в магистратуре Московского государственного лингвистического университета по профилю «устный перевод на международных конференциях». В рамках производственной практики принимала участие в конкурсе WRICOS. Финалист премии «Радуга» (2023).
Море людей, и среди этих людей — ты. Сжимаешь руку, ничего не видно, но продолжаешь идти.
Порой ты спотыкаешься, возможно, еще и потому, что развязался шнурок, но эта рука, горячая, намного больше твоей, продолжает вести тебя за собой.
Иногда ты слышишь странные звуки, плаксивые голоса, но продолжаешь идти, твоя левая рука скользит по металлическому поручню, который увлекает вверх, начинается подъем.
Ты стоишь на ступеньках и смотришь на свои ботиночки, топчешься на развязавшихся шнурках, людей все больше, они обступают, все выше тебя, ты не видишь, что там впереди, видишь только руку, которая тебя ведет.
Затем загораются яркие огни, точно такие же, как у скорой помощи, мерцающие, разноцветные, они озаряют бородатое лицо, лицо того, чья рука влечет тебя за собой: это лицо твоего отца, с мокрыми от пота волосами, в его очках отражаются оранжевые и синие вспышки.
В вечерних сумерках возникают все новые и новые фигуры: дети, такие же, как и ты, и их родители, и компании ребят в толстовках — все они стоят в очереди, толкаются и громко смеются.
Поручень спрямляется, подъем закончился, тем временем очередь снова застывает. Чуть дальше наконец можно разглядеть зеленые рельсы и низкие вагонетки, полные ребятишек.
Все вокруг становится еще более оживленным: люди кричат, подпрыгивая от восторга; твой отец в мокрой от пота рубашке идет все медленнее, еле передвигая ноги, он сжимает твою руку — настолько маленькую, что так и норовит выскользнуть. Он молчит, не говорит ни слова, а ты тянешься вверх, чтобы разглядеть происходящее, чтобы увидеть, куда одна за другой исчезают вагонетки.
— Па-ап.
— Уже скоро, малыш.
А затем берет тебя на руки.
Оттуда, поверх плеч твоего отца, ты видишь все: людей, которые вжимаются в сиденья; лица, которые сменяют друг друга; волосы, которые развеваются от сильного потока воздуха у тех, кто ждет своей очереди; рельсы, которые извиваются. А еще дальше ярко светят круглые фонари, музыка, разная на всех аттракционах, звучит как единое целое, а крики людей сливаются в единый восторженный гомон.
Ты на руках у отца, вокруг огни, крики и вечерняя прохлада, но ты в безопасности; слишком яркий мир, который слепит глаза, — далеко, от него ограждает тот, чьи руки обхватывают тебя, поглаживая по голове.
Теперь папа идет спешным шагом, следуя за очередью, которая продвигается все быстрее, еще чуть-чуть, несколько метров, ты широко улыбаешься, ты впервые на американских горках.
Но тут папа вдруг останавливается.
Отходит в сторону, вас начинают обгонять, он делает знак, словно говоря: «Сейчас, погоди». Затем ставит тебя на землю, наклоняется и целует в лоб.
— Сейчас пойдем, малыш, погоди, вокруг столько людей, что нечем дышать. Будет очень весело.
Он снимает очки, вытирает лоб, расстегивает две пуговицы на рубашке, выпрямляется и берет тебя за руку.
— Вот увидишь, будет очень весело, обещаю.
И снова очередь, и снова разноцветные огни, и скрежет железных рельсов, и сильный поток воздуха, еще чуть-чуть — и следующие мы.
Папа крепко сжимает твою руку, словно не хочет тебя отпускать.
Ты садишься во что-то наподобие квадратной коробки из твердого пластика, она немного неудобная, большая для тебя, ведь это аттракцион для взрослых ребят, для ребят постарше, но ты все равно садишься, усаживаешься поглубже, и над тобой опускается черная металлическая перекладина, ужасно холодная, за которую ты крепко хватаешься обеими руками.
Папа рядом с тобой, улыбается, говорит, что сейчас вы вдоволь посмеетесь, садится, неуклюже пытается опустить свою перекладину, вот и он наконец уселся, улыбается тебе, а потом переводит взгляд на вагонетку перед вами, которая улетает вдаль, ты убираешь ноги под вытянутый угловатый кожух, ну, когда же уже? Сильный поток воздуха, ты больше ничего не слышишь, кроме своего дыхания, лишь держишься за металлическую перекладину.
И тут вдруг папа с силой, одним движением, резко отталкивает перекладину, поднимает ее, встает, выпрыгивает из вагонетки, и через мгновение его уже нет рядом: он уходит с аттракциона, прислоняется к стене, еле держась на ногах, его лицо совсем бледное, он снимает очки, сдерживая рвотные позывы.
Ты только успеваешь увидеть, как он пытается выпрямиться, хочет вернуться обратно, делает шаг в твою сторону, но твоя вагонетка уезжает, и ты остаешься один, рядом с тобой никого нет, папа исчез, ты совсем-совсем один.
Ты изо всех сил сжимаешь кусок холодного металла, вечерний сумрак накрывает тебя, ты чувствуешь пустоту вокруг, и теперь тебе действительно становится страшно, папы нет рядом, ты не можешь поверить в это, не можешь осознать, и тебе хочется плакать, но поток воздуха осушает твои слезы, и теперь там, внизу, все кажется маленьким, это больше не парк аттракционов, а необычный мир с неоновыми очертаниями, наполненный оглушительной музыкой и пронзительными криками, полный всего того, от чего папа мог бы защитить; будь он рядом, достаточно было бы физически ощутить его присутствие, достаточно было бы закрыть глаза и прижаться к нему, но ты один, и ты вынужден открыть глаза, нет никого, кто мог бы сделать это за тебя, и вот ты их открываешь, в ужасе, ты не можешь даже закричать, чувствуешь сильный толчок снизу, и через мгновение ты уже в невесомости, без какой-либо опоры, только перекладина, которая уже стала горячей там, где ты ее сжимаешь, скорость становится все больше, как тебе нужен папа, как же он нужен именно сейчас!
Затем скорость становится меньше, и тебе удается перевести дыхание, начинается медленный подъем, очень-очень медленный, вагонетка еще немного проезжает вверх, а затем окончательно останавливается. Перед тобой пропасть, у тебя перехватывает дыхание, хочется сбежать, но перекладина удерживает тебя. С вершины аттракциона вагонетка срывается с места и резко ухает вниз в пустоту, ты падаешь, отчетливо ощущая это, стремительно летишь вниз, кричишь, зовешь папу.
Но потом кое-что происходит.
А происходит — и ты не знаешь, как и почему, — что тебя начинает разбирать смех.
Ты начинаешь смеяться, это не нервное и не страх.
Тебя заставляет смеяться дрожь, которую ты ощущаешь, она начинается в руках и охватывает все твое тело, и вскрики людей, и крутые повороты, на которых тебя бросает из стороны в сторону, и волосы, которые закрывают глаза, — все это заставляет тебя смеяться. Ты не можешь сдержаться и безостановочно безудержно смеешься, не переводя дыхание, ты наслаждаешься, по-настоящему веселишься, это новое ощущение, прекрасное, ты один, летишь и смеешься.
Вагонетка продолжает мчаться среди ярких огней и потоков воздуха, а ты не в силах перестать смеяться, это действительно весело, и вот ты снова стремительно падаешь вниз и не хочешь больше возвращаться обратно, не зовешь больше папу, тебе хорошо и так, одному, парящему в воздухе, и ты надеешься, что это будет длиться вечно, надеешься, что навсегда останется это ощущение и этот мир, который открылся перед тобой, полный новых и потрясающих открытий, надеешься, что будет следующий круг, а потом еще, еще и еще.
Сейчас ты маленькая точка, которая стремительно несется по железному массиву, перекладина — это единственная опора, которая тебе нужна, тебе не нужен папа, который неизвестно где, неизвестно, наблюдает ли он за тобой, неизвестно, стало ли ему лучше, неизвестно, слышит ли он, как ты смеешься, неизвестно, понял ли он, что ты справился со всем сам, что с тобой все в порядке, твой папа, который в последний момент испугался, папа, который не смог пойти с тобой, быть рядом, защитить тебя, твой папа в очках и мокрой от пота рубашке, с испуганным лицом, бедный папа, которого сейчас нет рядом; и, возможно, это случится снова, возможно, он не всегда будет рядом, ты впервые осознаешь это здесь, на аттракционе, папа не всегда будет рядом, и только от одной этой мысли тебя бросает в дрожь, словно от холодного ветра, но это длится лишь мгновение, а затем адреналин и скорость накрывают тебя с головой, у тебя впереди столько времени, впереди еще такой длинный путь, не думай об этом, не сейчас.
Еще один резкий толчок, у тебя перехватывает дыхание, ты один, повис в небе, здесь только ты один, но это не имеет значения, вагонетка движется все быстрее и быстрее, возможно, она и правда больше не остановится, возможно, ты действительно не вернешься на землю, и ты вовсе не против, ты колотишь ногами и кричишь во весь голос.
Тебе больше не страшно, тебе никто не нужен, и ты смеешься, смеешься, смеешься.
