1.
Кристина прилетела в полдень. Когда она выходит из здания аэропорта, ее лицо обдувает теплый ветер и нос улавливает смолистый запах кипарисов. На улице плюс восемнадцать, а то и все двадцать, но активный туристический сезон начнется только через месяц. На парковке ее ждет трансфер. Водитель пририсовал к табличке с именем улыбающуюся рожицу. Он удивляется, что у нее один рюкзак. Она удивляется черному минивэну. Такая большая машина для нее одной. Вот это сервис.
Свернув с автострады, он везет ее по серпантину, где с правой стороны — глухая стена серых скал, а с левой открывается вид на распластавшееся внизу безупречное море. Не все дороги красивые, даже если они ведут к красивым местам, но эта как раз из таких. Кажется, что и укачивает не от виражей, а от пейзажа.
Иногда Кристина ловит свое отражение в зеркале заднего вида. Темные волосы, карие глаза, высокие скулы. Только на веках темнеют некрасивые синие пятна — последствие инъекций гиалуроновой кислоты, которые она делает, чтобы избавиться от гусиных лапок. Она прощупывает кожу под подбородком и на шее. Неделю назад сделала дорогую и болезненную процедуру, которая должна стимулировать выработку коллагена.
Спустя полтора часа машина привозит ее к отелю. Дорожка вымощена мелким камнем и оформлена цветами. Тугие стебли стрелиции клонятся под своим весом. Ее цветы с острыми длинными лепестками, оранжевыми и фиолетовыми, так похожи на живых существ, что, скорее всего, у них есть разум, чувства и прочие интересные мутации, а быть съеденным таким цветком, наверное, даже приятно.
После регистрации консьерж ведет Кристину к маленькому белому дому в апельсиновом саду. Показывает комнату и объясняет правила.
— Мы дали вам другой дом, не тот, что вы бронировали, — извиняется он, — но не переживайте, этот ничуть не хуже. У нас нашествие слизней, и мы еще не везде от них избавились.
Одна и та же улитка вырабатывает разные типы слизи, вспоминает Кристина, слизь из ноги улитки содержит много кальция, а в той, что из спины, много коллагена и гиалуроновой кислоты. Улиточную слизь используют в косметологии. Ее добывают от живых улиток.
Когда консьерж уходит, Кристина достает из рюкзака и раскладывает по полкам вещи. Спать совсем не хочется, и, обновив санскрин на лице, она идет прогуляться.
В поселке две дороги. Одна проходит через частный сектор, вторая тянется вдоль пляжа. Здесь много закрытых отелей и хостелов. Беспризорные кошки снуют по пустым верандам. Сухая листва набилась в углы. Ветер теребит грязный брезент, из-под которого, как кости, торчат сваленные в кучу шезлонги. Без людей это место выглядит ненормальным.
На пляже совсем другой вид. Здесь растут красивые пинии. Эти деревья застали античный мир и древнюю Ликию, думает Кристина. Римские легионеры брали лакомые семена пинии в походы и принимали их для повышения потенции. Смолотые в порошок зерна лечили ожоги и заживляли раны.
Солнце клонится к закату, и вода окрашивается в розовый. Маленькие волны поблескивают. Кристина чувствует голод. Она видит вдалеке гирлянду с лампочками и идет на этот свет.
Это небольшой ресторан с открытым очагом в центре пустого зала. Кристина садится на веранде, заказывает бутылку красного вина и кебаб из баранины. В этом мясе много коллагена. Пока ждет заказ, листает инстаграм[1]. Все посты в ее рекомендованном посвящены красоте и косметическим процедурам. Ботокс. Векторный лифтинг. Плазмотерапия. Фотоомоложение. Гиперкоррекция. Мало избавиться от морщин. Кристина копит на исправление обвисшей шеи лазером и хочет срезать дряблую кожу под мышками.
После двух бокалов она может думать только о бывшем любовнике. Они познакомились год назад на даче у общей подруги. Была середина сверхъестественно жаркого апреля, и всем не терпелось выбраться на природу. Кристина ходила по дорожкам, смотрела, как, живо откликнувшись на тепло, сад на глазах преображается. Ее привлек японский лопух со скрученными листьями и торчащими между ними коричнево-розовыми грибами вроде сморчков. Приглядевшись, она увидела, что они состоят из собранных в плотные корзинки трубок-цветов. Над цветами кружили пчелы, и, засмотревшись, Кристина увидела на земле, у молодых стеблей, тонкую черную змейку с ярким желтым пятном на задней части головы. Она с детства любила змей, знала, что это уж и что он безопасен для человека, но никогда не видела так близко. Она села на корточки, чтобы лучше рассмотреть, и услышала голос, а когда подняла голову, увидела не лицо даже, а длинные волосы, высвеченные солнцем.
Прошло четыре месяца с их последней встречи, а она все еще помнит ощущение его рук на своей коже.
Солнце уходит, и в небе появляются ранние звезды. Воздух лиловый, как отек. Как кончик перетянутого резинкой пальца. Как губы младенца во время купания или плача.
Скажите, а горящая гора далеко, спрашивает Кристина. Отсюда полчаса, отвечает официант.
Во времена древней Ликии на вершине этой горы жили львы, посередине были пастбища, полные коз, а вокруг основания гнездились змеи. Гомер прочел это описание у римских грамматиков и придумал Химеру — чудовище с головой льва, брюхом козы и хвостом змеи, она извергала пламя и все ее боялись, герой Беллерофонт сумел ее победить. Он заточил Химеру в горе, на вершине которой и теперь горит никогда не угасающее пламя. Кристина верит, что это магическое место. К тому же оно одно из немногих, куда можно добраться без пересадки и всего за пять часов. Подходящее направление, чтобы слетать на выходные и немного развеяться.
Глядя на густую темноту, млеющую за порогом, она гадает, как пойдет до отеля. На расстоянии в два шага от веранды ничего не видно, и можно представить, как на песчаный берег из моря выходят редкие морские черепахи. Задними лапами они роют десятки, сотни ям, из которых каждая затем выбирает одну — самую подходящую. В это углубление черепаха откладывает яйца. Эти черепахи застали античный мир, думает Кристина. Из их панцирей делали лиры. По их образу создавали военные машины для защиты солдат, штурмующих вражеский город.
Сегодня их не трогают и стараются не мешать, поэтому на пляже запрещено использовать яркое освещение и разводить костры. Всю дорогу до отеля Кристина светит под ноги фонариком телефона и вздрагивает от каждого шороха, воображая себя атакованной дикой кошкой каракалом.
Когда она ложится спать, ей снятся липкие волны.
2.
Утром Кристина идет в ванную и тщательно осматривает себя. Синяки на веках не пропали, но стали меньше. Кожа лица выглядит удовлетворительно, но на шее после инъекций осталась шероховатость. Кристина втирает увлажняющий крем и простукивает лицо кончиками пальцев, чтобы стимулировать приток крови и разогнать лимфу.
Она завтракает турецкой яичницей с йогуртовым соусом чилыбыр, ведь кисломолочные продукты полезны для кожи, и идет смотреть, что осталось от древнего города Олимпос.
Когда-то в скалы уходила узкая гавань, и на одной из ее сторон был разбит большой портовый город. Теперь местность обмелела, и на месте гавани образовалось маленькое озеро, по которому плавают лебеди. От города остались только обломки крепостных стен, колоннада, развалины небольшого театра да заросший вьюном храм. В зарослях лавровых деревьев можно увидеть мозаичную кладку, сильно поврежденную, а потому не вывезенную в исторический музей, как другие артефакты. Крышки каменных саркофагов похожи на перевернутые лодки, а сами саркофаги напоминают собачьи будки. Когда-то вандалы пробивали в них дыры, чтобы достать сокровища, с которыми хоронили мертвецов. Кристина бесцельно бредет по тропинкам, ее взгляд не задерживается ни на чем конкретном. Все античные руины похожи, думает она. Оказавшись перед очередным саркофагом, она отводит в сторону ветки ореха и лавра и прижимает вспотевшую ладонь к холодному камню. На стенке еще можно разглядеть выбитые растительные гирлянды и с трудом узнаваемую маску льва. Кристина водит пальцем по бугорками и выемкам. На другом камне она видит роспись. Маленькие цветочки с соцветиями в виде сердец напоминают узор на старых обоях. Чуть дальше она замечает в траве небольшой обломок барельефа с растительным мотивом, рассматривает его и вдруг очень хочет его себе. Словно присвоив камень, получит и что-то еще. Бессмертие?
Позже, оставив развалины, Кристина возвращается на пляж, задирает голову к скалам, на которых высился город, и пытается представить, как он выглядел с моря в те времена, когда сухопутного пути не было и в Олимпос прибывали по воде. В голове она достраивает колонны, возводит белые стены дворцов и терм. Стоит ей отвести взгляд, и они рассыпаются на обломки.
В отель Кристина возвращается через выцветшее кладбище, где между могилами и на тропинке под ногами растут маленькие дикие цветы, очень голубые. Есть такое расстройство, при котором человек боится цветов, как-то сказал ей бывший любовник. Какая глупость, ответила она. Цветы очень красивые и бояться их — это как бояться красоты. Или радости. Или любви. Бояться любви как раз нормально, перебил он, цитируя какого-то писателя, потому что любовь — это бог, а встретить бога страшно. Он никогда ее не любил. Сейчас она знает это наверняка.
Кристина обедает жирной рыбой, а потом долго сидит на красивой веранде в тени апельсиновых деревьев и листает рилсы до слабости и легкого подташнивания, как при сильном обезвоживании или похмелье.
Вместо того чтобы идти на Янарташ, она ищет картинки Химеры. Хотя обычно чудовище изображали исключительно в животном обличье, на одной иллюстрации она видит существо с чешуйчатым хвостом и козлиными лапами. На уровне паха они переходят в женское тело. Это совсем небольшой фрагмент, но он включает основные детали: подтянутый живот и идеальную грудь. Длинная, как у змеи, шея завершается головой оскаленной львицы.
Кристина думает, каково это быть Химерой. Ликийский царь Амисодар нашел чудовище малюткой и вскормил молоком ехидны. Он назвал ее козочкой. Химера — это молодая коза. Как она, наверное, была счастлива, впервые извергнув огонь! Думала, он обрадуется, думала, он оценит это. Но он испугался. Все испугались. Она росла, она становилась больше, она занимала место, она хотела есть… Ее возненавидели. Она хотела умереть, но была бессмертна. Когда она увидела Беллерофонта на прекрасном летающем коне, понадеялась, что его стрела остановит ее страдания, но она не умерла. Тысячи лет она лежит под горой, придавленная чужими шагами, измученная пустыми разговорами. Хорошо хоть, Беллерофонт тоже закончил плохо. Был так окрылен своими успехами, что решил подняться к богам на Олимп. Зевс, естественно, разозлился и послал на коня овода, тот взбрыкнул и сбросил всадника. Остаток жизни он, слепой и всеми покинутый, скитался по долине.
Теперь Кристина чувствует странное возбуждение. Она выходит из отеля и идет к морю. Темнеет рано, уже ничего не видно, и она двигается на шум волн. Чем ближе она подходит, чем отчетливее видит, что вода переливается. Кристина стаскивает джинсы и толстовку. Она делает шаг. Вода ледяная, как «эР» и «эЛь» в его имени и фамилии. Еще шаг — и, разведя руки, Кристина бросается животом в голубое сияние. От ее движений оно расходится аурой. Она делает короткий заплыв туда и обратно и выходит из воды на сушу преобразившейся — как первые млекопитающие триста миллионов лет назад. Биолюминесценция слетает с пальцев, словно блестки.
Всю дорогу до отеля Кристина бежит. Всю дорогу до отеля по ее спине течет. Она туго скручивает волосы, выжимает их. Как они могут вбирать столько воды?
3.
Кристина просыпается от крика большой черной птицы с морщинистыми лапами и маленькими блестящими глазами. В звуках, которые она издает, столько жизни, что Кристина тут же встает с постели, умывается холодной водой и, не глядя в зеркало, идет завтракать. К турецкой яичнице с йогуртовым соусом берет кунжутный симит и съедает все до крошки.
После завтрака отправляется на пляж. Долго идет вдоль моря, иногда подбирает камешки. Ищет тот, в котором будет дырочка. Камень удачи. Куриный бог.
Наконец она расстилает полотенце. Снимает кофту. Густо мажет плечи и руки санскрином. Растирая крем по коже, она снова вспоминает бывшего любовника. Как он просовывал пальцы в складки на ее животе. Как утюжил пальцем морщину между бровями. Как оттягивал обвисшую кожу под мышками. Она прочитала, что этот дефект называется крыльями летучей мыши.
Чтобы отвлечься, она достает книгу, но страницы такие белые, что она жмурится.
Она закрывает глаз, чтобы не видеть, но вместо утешительной темноты возникают пульсирующие красные пятна. Ей нужно к чему-нибудь прикоснуться, и она берет один из маленьких камешков. Он серый, невзрачный, но именно такой ей и нужен. Сомкнув его в ладони, она ложится на полотенце, кладет кулак под голову и ненадолго засыпает.
У нее лоб горит или это чье-то горячее дыхание? Она слышит, как над ней пыхтит зверь, и, открыв глаза, видит перед собой большую коричневую морду. Кристина не может пошевелиться. В ужасе смотрит на блестящий черный нос, что почти касается ее лица. Она чувствует напряжение в шее, чувствует напряжение в позвоночнике. Она не может смотреть, закрывает глаза, сдается. Она растекается по полотенцу, готовая к смерти, как вдруг пес, радостно причмокнув, принимается лизать ее щеки, и, мгновенно откликнувшись на эту ласку, Кристина включается в игру, ласкает собаку, называет ее милой, маленькой, хорошей. От радости собака трясет головой, и ее низко нависшие брыли мотаются из стороны в сторону. Бульдожьи щечки, сказал косметолог в один из визитов.
Вернувшись в отель, Кристина регистрируется на утренний рейс, проверяет, во сколько заходит солнце, отсчитывает час и ставит будильник на это время. Когда мама звонит ей, чтобы узнать, как дела, она отвечает, что все в порядке и она хорошо отдохнула. Отложив телефон, она ложится подремать, ей снится череда путаных сновидений с гусями, утками, летучими мышами и другими животными и птицами, у которых есть перепонки.
Солнце медленно тает, расплавленное горизонтом. Пока небо внизу еще не темное, над деревьями мечутся розовые всполохи, но скоро они гаснут, и все становится сначала синим, а потом черным.
Не без усилий взойдя на гору, Кристина, насколько может, осматривается. Тут и там из камней вырываются маленькие языки. Некоторые очаги окружены откуда-то взявшимися людьми. Они жарят над огнем насаженные на шпажки маршмеллоу. Они слушают музыку с телефона. Они смеются. Она не так себе это представляла.
Кристина садится к огню. Смотрит на пламя. Природный газ не пахнет, но она готова поклясться, что чувствует характерный запах. Она смотрит на звезды, ищет единственное знакомое созвездие, Большой Медведицы, но небо затянуто облаками и ничего не видно. Она встает, делает небольшой обход. Поворачивается к лесу и пытается подумать о чем-то значительном, почувствовать что-то, кроме тяжести мочевого пузыря. Вот бы пописать прямо на огонь.
Она снова вспоминает про Химеру. Со временем так стали называть мутантов всех возможных и невозможных видов. Художники и скульпторы, изображая химеру, старались объединить как можно больше существ, чтобы сделать ее образ максимально невероятным и пугающим. Люди считали, что химеры напоминают обо всем страшном и злобном, чего стоит остерегаться, и напоминают, как себя вести. Какая чушь.
Кристина достает телефон. Она хочет снять видео для мамы, но видит на экране себя. Она хмурится, улыбается, корчит рожу, и на ее лице появляются мелкие складки. Гусиные лапки, думает она. Заячьи морщины, думает она. Бульдожьи щечки. Индюшачья шея. Крылья летучей мыши. Кристина хохочет, и пламя вспыхивает так ярко, что стайка ребят едва успевает одернуть от огня шпажки, чтобы не опалить руки.
[1] Деятельность Meta Platforms Inc. (в том числе по реализации соцсетей Facebook и Instagram) запрещена в Российской Федерации как экстремистская.
