0.

Скрипучий грузовик наткнулся на кочку. Изрядно потрепанный смартфон выскочил из рук Риты и шлепнулся на пыльную дорогу. Пришлось вцепиться в борт, чтобы не вылететь следом. Валера хлопнул по кабине. Звук растворился в грохоте езды. Только после серии гулких ударов темнокожий водитель услышал просьбу притормозить.

— Вон там, — указала Рита и принялась ждать.

Дул неприятный сухой ветер с привкусом глины, раздражающе плыли облака по голубому небу. Хотелось прохлады уличных городских кондиционеров, свежести и воды с лимоном.

— Это, конечно, не от тигра спасаться, — крикнул низкий широкоплечий Валера, — но я его нашел!

Шагах в двухстах от грузовика он помахал грязным смартфоном, вытер экран о выцветшую красную футболку. Подивился не самому живописному пейзажу и неторопливо вернулся.

Валера два месяца упрашивал начальницу взять в поездку именно его. Караулил на входе и выходе в офис, якобы случайно встречал во время обеда, оставлял голосовые сообщения во внерабочие часы. И Рита сдалась. Все же ехать со специалистом с навыками программирования искусственного интеллекта лучше, чем с тем, кто просто подключает оборудование. «Росинка», российская образовательная социально-индивидуальная нейросеть для консультаций и ассистирования, требует бережного отношения. Особенно при настройке под потребности племени рендилле. От результатов проверки алгоритмов на тех, кто по менталитету сильно отличается от русских, зависит, купят ли систему развитые страны.

Валера ловко запрыгнул в кузов, и путь продолжился. Капельки пота появлялись у основания его темных коротких волос и стекали к подбородку. Уродливый шрам через все лицо тормозил их, словно лежачий полицейский автомобили, но от тряски капли разлетались в разные стороны.

— А вот еще шутка, — предупредил Валера, — в Африке так жарко, что даже тени потеют!

— Ну да, — хмуро улыбнулась Рита.

И утомленно подумала: «Как же достал его юмор».

По пути встречались одинокие выгоревшие деревья, похожие на плоские акации, и пожухлая, едва живая трава. Линия горизонта расплывалась, и казалось, что там медленно тянется бесконечное стадо верблюдов. Но столько навьюченных животных в одном месте? Для поселений хватило бы и пары десятков, да и караваны редко бывают такими огромными. Может, это просто мираж, игра жары и пыли, но что-то в этом движении выглядело слишком реальным. Через духоту пробился запах водорослей и соленой воды. Озеро, сохраняющее жизнь в этом пустынном краю, уже недалеко, значит, место установки и внедрения «Росинки» тоже.

— Ты изучил план по точкам питания? — Колкий взгляд начальницы заставлял нервничать каждого в офисе, а тут, наедине с ней, и подавно.

Но Валера четко знал, что с женщинами постарше, пусть даже ненамного, всегда нужно держаться так, словно у тебя все под контролем.

— Конечно, не переживай, Рита Олеговна. — Он позволил чуточку фамильярности. — Будет сделано в лучшем виде, не пожалеешь.

— Ну-ну.

— Тут, кстати, алмазы нашли, слышала? И город во-о-он там построят. — Юморист указал мизинцем в пустыню.

— Город? — переспросила Рита, таких данных в планах развития региона она не встречала. — Кто будет строить? Для кого?

Валера пожал плечами:

— Правительство же, наверное. Для местных. Только что они решат с засухой?

Рита хмыкнула:

— Племенам это не надо, у них свой стиль жизни.

Грузовик снова подпрыгнул на кочке, но, к счастью, без последствий. Водитель повернул на узкую, едва заметную дорогу, вдоль которой кучными семейками росли пальмы, а под ними виднелись широкие островки сочно-зеленой травы. И наконец-то показались коричневые, как и весь пустынный пейзаж, сизалевые хижины, похожие на иглу. Гости выпрыгнули из кузова и принялись осматриваться.

Издалека шел худощавый темнокожий абориген в оранжевой набедренной повязке и белых сандалиях. Он махал двумя руками и что-то неразборчиво, но дружелюбно кричал.

— Роськая? Текналогий? — наконец-то удалось разобрать исковерканные русские слова.

Мужчина был высоким, на голову выше Валеры, но вровень с Ритой. На растянутых мочках его ушей висели крупные белые серьги, затылок выбрит наголо, на шее три нити разноцветных бус, а на запястье широким экраном поблескивал цифровой браслет.

— Приветствую, мы ученые из России, приехали настроить вам «Росинку», — объяснила Рита на языке рендилле, насколько это было возможно.

Мужчина задумчиво взглянул в небо и широко улыбнулся. Обстановка сделалась непринужденной и будто бы не такой жаркой.

— Палуги, вождь, — хлопнул он себя по груди.

Набежала толпа шумных аборигенов, человек пятьдесят. В ярких цветастых одеждах, с пестрыми бусами на всю высоту шеи, с провисшими дырками в ушах. Рябило от такого дивного для пустыни сочетания цветов.

— Рита, Валера, Валера, Рита, — только и успевали называться приехавшие.

В толпе показалась девчушка лет семи с широко распахнутыми голубыми глазами. Палуги вытащил ее к гостям за руку и представил:

— Ладжили, дочь.

Рита ласково улыбнулась и присела возле нее на корточки. У девчонки смешно выпирали передние зубы, в недлинные волосы были вплетены цветные нити, а бусы из красного, белого и зеленого бисера на шее походили на ворот.

— Приветствую, Ладжили, — сказала Рита на местном и протянула ладонь.

Девочка посмотрела волчонком и спряталась за отцовские ноги.

Африканцы помогли донести сумки с мелкой техникой и личными вещами до одной из хижин. Близился вечер, прохлада убаюкивала, и Валера с Ритой после многочасовой дороги крепко, но спокойно заснули на шкурах. В далеком чужом краю. Без комфорта, кондиционеров и зарядки гаджетов.

1.

Деревня вмещала не более трехсот рендилле. Дома располагались кругами, где самый малый примыкал к центральной площади. На ней возле негаснущего костра собирались старейшины и решали важные для всего племени вопросы.

Вопреки высокому росту, жилища аборигены строили низкие — так дольше сохранялась прохлада. Рита пригнулась, выбралась из хижины и осмотрелась в поисках минимальных благ цивилизации. Ее заприметила Ладжили, малышка с голубыми глазами. Она схватила Лейту, как она называла гостью, за руку и потащила на экскурсию по деревне. За ночь девчонка привыкла к присутствию чужаков и уже не стеснялась. Лепетала так, что было трудно уследить за смыслом. Рита почувствовала себя непривычно расслабленной, мягкой, но тут же исправилась. Она приехала не отдыхать, а работать. Но все же непроизвольно улыбалась, кивала и задавала вопросы.

На каждом перекрестке условных улиц располагались невысокие грязные столбики вроде тех, что запрещают проезд, — стойки для зарядки электроники. Разъемы забиты глиной, пылью, где-то сухой травой. Совет старейшин рендилле решил, что быстрый шаг в мир новых вещей погубит племя, поэтому все умные штуки были только у них и у вождя.

— Всех нужно уважать, — по-взрослому рассудительно говорила Ладжили, — мы все можем жить в иллека.

Эта фраза — народная мудрость племени, которую дети сначала повторяют, а потом признают. Для «иллека» нет точного перевода, но Рита понимала его для себя как «гармония». Слова ребенка кружились в голове, объединялись в единый поток с имеющимися убеждениями. «Росинка» стала проектом жизни Риты оттого, что нейросеть не просто дает общие советы, а учитывает уникальность каждого, адаптируется к культурным и национальным особенностям. Система не навязывает прогресс, разрушая связь поколений, а говорит на языке любого народа. Позволяет жить в балансе, в равновесии, в иллека.

Ладжили познакомила Лейту с хранителем огня и рассказала, что завтра будет жертвоприношение в честь его свадьбы с пятнадцатилетней Калуори из соседней деревни. А потом повела смотреть, как мужчины доят верблюдов, и с недетской заботой протянула Рите глиняный горшок с молоком. К горлу подкрался ком неуверенности, но отказаться стало бы оскорблением. Глоток. Второй. Третий.

«Хм, — удивилась Рита и облизала губы, — а ведь вкусно!»

Жидкость с легкой кремовостью была одновременно и сладковатой, и солоноватой, а послевкусие будто бы с ореховым оттенком. И едва Рита захотела отпить еще, как раздались крики:

— Вак! Говорить! Проклятье! — неслась растрепанная женщина из пустыни. — Коза! Петь! Сбежать!

Груди ее неистово болтались из стороны в сторону. Нити воротника бус разорваны и, кажется, сыпались на землю уже долгое время. Она подбежала к одному из верблюдов, уставилась в его глаза и с безумием продолжала повторять все те же слова.

— Палуги! — испуганно звали мужчины вождя, и Ладжили помчалась за отцом.

Полоумная завела руку, шлепнула изо всех сил спокойного двугорбого по морде и истошно, хриплым голосом заорала. Верблюд, не ожидавший подобного обращения, вскинул передние ноги, зарычал, зашипел, зафыркал, дернулся всем телом, перепугав стадо. Уже через минуту Рита стояла в эпицентре событий и мысленно металась между решениями «бежать» и «замереть». Хотелось глубоко вдохнуть, но это выходило с трудом, прерывисто. Не только от нахлынувшей духоты, но и от накручивающейся по спирали паники, страха попасть в беду в чужом краю.

И вот вызвавшую беспорядок женщину увели, а животных успокоили.

— Ну и веселье, да? — вырвал Риту из оцепенения знакомый голос. — Но верблюды в сравнении с тигром, конечно, совсем детские шалости.

Лейта молчала. Перед внутренним взором проносились образы родителей, бывших парней, с которыми ничего не вышло, трагично погибшего под машиной любимого кота, завядших цветов на балконе и еще множество эпизодов из ее неудачливой одинокой жизни. Она поджала губы, наконец-то глубоко вдохнула и обернулась, натянув маску строгости:

— Оборудование привезли?

Валера расслабленно зевнул, раскинул руки и ответил:

— Бе-е-ез понятия, только встал.

— Ну. Ясно.

— Пока рендилле танцуют и поют у костра, мир ищет лучшие ракурсы для фото в соцсеть.

Рита кивнула.

— Это была шутка вообще-то.

— Не смешная, — бросила начальница и пошла за смартфоном, узнать о доставке оборудования.

Взгляд ни на чем не задерживался, а мысли заняты только работой. Она даже не сразу поняла, что снова идет за руку с Ладжили. Лишь когда маленькая ладошка дернула, чтобы остановиться, Рита посмотрела на грустную, печальную девчушку.

— Испугалась?

— Эйо на мека. — Малышка помотала головой и сказала, что расстроена. — Сагдио заболела, ее увезут. Она была так добра ко всем.

Лейта присела на корточки и обняла девочку. От нее пахло травяным чаем и молоком. Бисерные украшения покалывали, и Ладжили казалась такой худенькой, такой хрупкой.

— Все будет хорошо, — успокоила Рита, — Сагдио поправится. Давай я отведу тебя к папе?

— Мне нужно пасти коз, — сказала девчонка, вырвалась из объятий и убежала.

На небе не было ни единого треклятого облачка. Рита попробовала дунуть до лба, но почувствовала лишь тот же горячий воздух, что и вокруг.

«И все-таки к вождю я зайду», — подумала она и без труда нашла хижину. Только рядом с ней размещался хоть и потускневший, но все же беленький и рабочий столбик зарядки девайсов.

— Палуги, — позвала Рита, но в доме оказалась лишь его жена, которая плела украшения.

Она сообщила, что обычно мужчины приходят к вечеру, но сегодня все будут заняты подготовкой к свадьбе хранителя огня. Рита потопталась на пороге, но все же спросила:

— Ладжили очень переживает о Сагдио, что с ней?

— Когда Сагдио родилась, ее мать не пила кровь верблюда, она умерла в прошлую засуху. Теперь заболела Сагдио. Поэтому всегда нужно делать только так, как делали наши предки, — невозмутимо ответила жена Палуги, словно это все объясняет.

Послышался приглушенный гул мотора, Рита попрощалась и пошла к дороге. Тут же появился Валера. Улыбчивый, расслабленный, слишком довольный жизнью. Через несколько минут показался микроавтобус с оборудованием.

— Ты гляди, хорошо, что он вообще до нас добрался, — усмехнулся сотрудник.

— Не смешно, как и твои шутки, — осадила Рита.

В боковине была крупная вмятина, как если бы машину таранил бык. Треснутые зеркала болтались на честном слове, а стекло со стороны водителя пошло паутиной трещин, будто в него стреляли.

Микроавтобус притормозил. Появился темнокожий ученый, Маруби. В очках, с курчавыми короткими волосами, чуть выше Валеры.

— Вы явно перешли дорогу какому-то крупному зверю, — грубо сказал он на чистом русском.

— Судя по машине, не мы, а вы, — фыркнула Рита.

— Здесь на своих не нападают, не стоит считать нас дикарями.

И хоть она знала, что ученый помогает только по дружбе с их начальством, задержка в работе по его вине раздражала. Рита задумалась, подбирая ответ поязвительнее.

Чтобы избежать словесной перепалки, в диалог включился Валера:

— А ведь мы с тобой оба чудом спаслись! На меня в детстве напал тигр, представляешь? — Указал на шрам и добавил: — Хотя вот это говорит само за себя.

И помощник принялся в подробностях рассказывать свою историю. Рита закатила глаза и попыталась сосчитать в уме, сколько же раз за пять лет работы с ним она это слышала. Сорок? Семьдесят? Такое ощущение, что тысячу.

— Ладно, похоже, все уцелело… чудом, — заглянула Рита внутрь машины, — поедем к точке питания и выгрузим половину.

— Пушки брать? — засмеялся Валера, спрашивая про пневматические инъекторы со снотворным.

Рита кивнула и пошла за вещами.

2.

Валера проверял исправность оборудования и вспоминал, как мужчины рендилле дали ему покурить местный табак, пока Рита гуляла по деревне. Он настолько сильно закашлялся, что, казалось, в утренний час увидел все звезды бескрайнего ночного неба. Аборигены искренне хохотали, обнажая зубы мудрости. Было весело. Но начальнице об этом знать необязательно.

— У меня все подключается, — сказала Рита глядя в планшет, — выгружаем — и собирай полностью.

Валера кивнул, открыл цифровую карту источников питания и с саперной лопаткой отправился сопоставлять данные с реальностью. Маруби внимательно рассматривал устройства в машине. Его основным профилем была молекулярная физика, и сложные многоуровневые нейросети он привык использовать в таком контексте. «Росинка» очень интересовала ученого и с научной, и с человеческой точки зрения. Это единственная в мире система, которая комбинирует искусственный интеллект разных поколений, практики всех существующих профессий и технологии. Да к тому же потребляет мало энергии и быстро обменивается данными.

— Значит, это ставится в деревне, — указал он на металлический каркас и экран в тубусе, — тут питание, дроны с камерами собирают информацию, скармливают нейросети и прилетают заряжаться?

— Да. — Рита отвечала односложно, старалась осмыслить и пережить события дня.

— И все в облаке?

— Да.

— А интернет? На средней орбите?

— На низкой.

Рита предпочитала не болтать, а заниматься делом. Она вытащила из машины компактные солнечные батареи, коробку миниатюрных дронов и указала Маруби на тяжелую станцию для подзарядки и аккумулятор.

— Наше-е-ел! — раздался крик Валеры.

— Подключай! — ответила Рита.

Через пятнадцать минут монтажник вернулся с сияющим лицом.

— Что яичницу в пустыне приготовить, что работу сделать, — снова неумело пошутил он, но, впрочем, водитель улыбнулся.

— Хотелось бы сегодня тут закончить, но не стащит ли кто оборудование ночью… — Рита посмотрела на заходящее солнце.

— Давай я останусь, — с энтузиазмом сказал юморист, — пушку только возьму.

— Нет, опасно. Лучше попросим присмотреть кого-то из племени.

— Да не опасно! — возразил Валера. — Ты серьезно думаешь, что кто-то именно на нас напал? Они увидели технику, решили ограбить и сплавить на рынке. Мать с отцом приезжали сюда в прошлом году в командировку, говорят, на дорогах орудуют местные бандиты.

Рита слишком устала, чтобы спорить.

— Ладно. Я пока все в деревне настрою. — Она отдала сумку с палаткой и спальником, пневматический инъектор, воду и сушеные фрукты и добавила: — Тут два километра, пешком вернешься, — и уехала с Маруби обратно к рендилле.

Валера проводил машину взглядом, вздохнул и со всей силы воткнул саперную лопатку в песок.

— Ну на фига?! — вспылил он в уже темнеющее небо. — Зачем предложил?! А если меня тут грохнут? — уселся на горячую землю и закрыл лицо руками.

— Табак с местными курить это ладно… — бормотал Валера, — но одному посреди пустыни оставаться… Вот всегда ты так, блин… Ну и дурак… Правильно меня родители в свои геологические поездки не брали…

Он повернул голову влево — у линии горизонта едва заметной полосой виднелось озеро, вправо — пальмы, кусты, трава, небольшие лужицы, а в остальном пустыня, пустыня. Запахло чем-то неприятным, но не резко. Валера поднялся и попытался посмотреть на свой зад.

— Да чтоб тебя! — выругался, осознав, что сел в кучу верблюжьих какашек.

Впрочем, трагедия оказалась не такой большой. Пара пучков травы сыграли роль тряпки, а свежий вечерний ветер развеял запах. Валера распаковал и поставил палатку — пока хоть что-то видно. И принялся за работу. Активировал стойку для питания дронов, настроил парочку солнечных батарей и подкинул провода аккумулятора к сети. Всегда нужно иметь два альтернативных источника. Самих «птичек» заселит в «домик» утром.

Тревога понемногу отступила. Можно и поспать. Едва он протянул руку к фонарику, чтобы выключить свет, как кто-то запыхтел у него прямо над ухом. Валера подпрыгнул на месте, резко развернулся и тут же выдохнул. Верблюд. Небось тот, в чью кучу он только что приземлился.

— Ну, что ты? От стада отбился? — не зная зачем, поинтересовался Валера.

— Я сам себе стадо, — ответил двугорбый.

«Да не, — мотнул головой монтажник, — курил я утром, и это точно был табак».

— Ты че завис, как сервер без охлаждения? — спросило животное.

Валера хотел достать смартфон из кармана шорт и позвонить Рите, но верблюд оказался быстрее. Он вскинул ногу и мозолистой подушкой пнул работника в пах. Не со всей силы, а потешаясь, издеваясь.

— Ооооуу, — взвыл монтажник, — да что ж ты делаешь, тварь бездушная?!

— Короче, вы завтра же сворачиваете всю свою чудо-технику и эвакуируетесь отсюда.

Верблюд агрессивно пыхтел.

— Надеюсь, ты меня понял, — добавил он и еще раз пнул Валеру, да так, что тот свалился лицом в пыль.

Топ-топ-топ — шаги двугорбого становились все тише. Пострадавший пришел в себя и вскочил. Во рту был привкус глины и песка. Верблюд еще не вышел из зоны видимости фонаря. А значит… Можно выстрелить в него из пневмоинъектора. Валера пальнул один раз, другой, третий, пятый. Говорящая тварь двигалась как ни в чем не бывало. И можно было бы подумать, что все пролетело мимо, если бы Валера не занимался стрельбой семь лет.

— Ну иди, иди… — пробормотал он и сел у палатки, — рано или поздно свалишься от такой дозы.

В ожидании возвращения верблюда Валера не сомкнул глаз всю ночь. Только за горизонтом стало светлеть, он собрал сумку и помчался в деревню. Два километра пролетели будто за секунду. Вот уже знакомые сизалевые крыши. Он нашел свой дом, наклонился над Ритой и затряс ее за плечо:

— Есть разговор.

— Что случилось? — сонно узнала Рита, но тут же резко поднялась и уже привычно по-командирски: — Ты настроил систему?

— Я… Нет, — замялся Валера, — на меня напал верблюд, он сказал валить отсюда.

— Кто напал?

— Верблюд.

— А сказал кто?

— Верблюд. Я его, конечно, прогнал… — стал строить из себя героя Валера, но осекся.

Рита протерла глаза, вздохнула и уточнила:

— Ты ел, пил что-то из местного? Курил, может? — Она так недоумевала, что даже не злилась.

— Нет.

— То есть ты в здравом рассудке говоришь, что на тебя напал верблюд и по-русски сказал, будто нам надо уехать?

Валера поджал губы. Как смешно, что в героические истории, которые далеки от реальности, люди обычно верят, а в то, что произошло на самом деле, — нет. Он хотел сказать, что кто-то, вполне возможно, смастерил киберживотное с голосовым модулем, как на выставках технологий, но не успел: над деревней взвились истошные крики, будто всех рендилле разом.

Рита поднялась, выгнала монтажника из хижины, быстро переоделась и тоже выскочила. В деревне творилось что-то еще более жуткое, чем вчера. Все жители мчались на площадь, и Валера с Ритой устремились за ними. Там, возле костра, лежала коза с раскрытой грудной клеткой. Сегодня рендилле должны совершать жертвоприношение в честь свадьбы. Но что во внутренностях животного так напугало аборигенов? Они были в полном ужасе, в отчаянии, кричали, показывали пальцами на козу, плакали. И так делал каждый, кто подходил к трупу. Валера с Ритой пробрались сквозь толпу и тоже замерли. Вместо внутренних органов зверь состоял из разноцветных проводов, микроплат и металлического скелета.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Коза повернула голову к народу и запела песню на языке рендилле. Рита с трудом понимала суть, но по реакции жителей было ясно, что речь идет о чем-то невероятно ужасном и пугающем. Валера, сам от себя не ожидая, вытащил из сумки саперную лопатку, рванул к козе и стал со всей мочи лупить ее по электронной морде. Коза начала заикаться, речь исказилась и потом вовсе затихла. Стало тихо, как в гробу после похорон.

К костру подбежал Палуги, сегодня он выглядел еще более худым, чем обычно. Он схватил Риту за руки и с испугом спросил:

— Где Ладжили? С тобой? Эсон а даки лааки! — И глаза вождя наполнились слезами, словно он чувствовал, что с дочерью случилось что-то очень плохое.

3.

Вся деревня искала маленькую Ладжили до самого вечера. Тревога поселилась в каждом лице, в каждой бусине цветных воротников рендилле.

— Значит, верблюд и правда говорил? — спросила Рита.

— Угу, — ответил Валера.

— Ясно. Ты молодец, что убил козу, она бы их до смерти напугала…

Монтажник кивнул, но обсуждать это не захотел. Почему-то казалось, что слова испортят поступок. В хижину влетел Палуги и нервно, судорожно затараторил.

— Уезжать, сейчас, Ладжили, уходите, нас наказать, — с трудом разобрала Рита.

— Что он говорит? Нашли? — спросил Валера.

— Нам надо уехать потому, что их кто-то накажет или наказывает… Но кто?

— Не знаю, верховный бог, наверное.

— Бросать все из-за суеверий? — В голове Риты интересы «Росинки» и желания племени боролись друг с другом.

— Ты начальник, ты и решай, — соскочил подчиненный.

Она вздохнула, подумала: «Я всегда выбирала результат. А сейчас выбираю людей». И спокойно сказала Палуги:

— Хорошо. Тогда… Мы уедем. Собираемся.

Вождь заулыбался, несколько раз поклонился и вышел из хижины. Валера был непривычно тихим. Он потупил взор и сказал:

— Пойду хоть «птичек» заберу, жалко, пропадут ведь.

— Давай созвонимся и оставим звонок висеть, будет как рация, — предложила Рита.

— Не надо. Я быстро. Туда и обратно.

Больше всего за вчерашний день Валера испугался не говорящего верблюда, а своей трусости. Паники, что накрыла, едва остался один в незнакомом месте. И сейчас у него появился отличный план поиска девочки. Надо просто запустить стайку дронов и «Росинку». Даже с базовой конфигурацией система легко справится с такой задачей.

Рита уставилась на глиняный кувшин, в котором еще хранилось верблюжье молоко. Она подняла посуду с пола, понюхала. Земляной, сладковатый аромат вызвал в памяти голубые глаза темнокожей девчушки. И вслед за ними рассыпающийся бисер из воротника на шее у сумасшедшей женщины, напугавшей двугорбых кормильцев племени. Ладжили так о ней переживала…

— Хотя, похоже, Сагдио не была безумна, — прошептала Рита и выбежала из хижины.

Она домчалась до места, где доили верблюдов, и нашла в изумрудно-рыжей траве яркие белые бусинки. Ага, вот еще. И еще. А там, через пару метров, зеленые и желтые. Сложнее всего оказалось увидеть красные. К счастью, их было не так много. Шаг за шагом Рита представляла, как найдет Ладжили, девчушка протянет ладошку и они вместе вернутся в деревню.

Рита не поднимала головы уже долгое время и внезапно перестала находить бусины. Она остановилась. Осмотрелась: метрах в десяти от нее — длиннющий плотный забор из пушистых деревьев туи. В этой местности они не растут, значит, ограждение создано искусственно. Что оно скрывает?

— Ладжили! — крикнула Рита, но ответа не было.

Неподалеку кусты казались более редкими. Там мог бы пролезть ребенок. Взрослому будет труднее, но времени на размышления нет. Сердце тревожно колотилось. Быстрее, быстрее. Рита нырнула в зеленые заросли.

Валера бежал со всех ног к точке питания, где оставил оборудование и «птичек». Рита собирает вещи, а он тем временем найдет девочку. Поисковая операция в пустыне не самая простая задача, но «Росинка» справится. Она обучалась в бархане Сарыкум и в Рын-Песках. Благодаря модулям эхолокации, тепловизору и камерам с высоким разрешением снимки от дронов дают больше полезных данных. Нейросеть в онлайн-режиме обрабатывает квадрат за квадратом и менее чем за час находит любого человека, животное или технику. А если в ее базе есть фото или видео искомого, то хватит и пятнадцати минут.

— Найду, найду, — приговаривал Валера, — это же не носки в комнате.

И подумал: «Над чувством юмора мне еще работать и работать…»

На месте сборки оборудования все осталось как прежде: аккумулятор в тени пальм, упакованные дроны возле стойки питания, работающие солнечные батареи на голом песке. Неумелый шутник огляделся — и сердце ушло в пятки. Издалека за ним наблюдал верблюд. Наверняка тот самый.

— Я вещи собираю! — крикнул он животному, а сам подсоединил стойку для зарядки дронов к аккумулятору. — У нас с отчетностью строго! Надо пересчитать! — открыл коробку с «птичками». — И проверить, что работает! — поставил на платформу дрон размером с ладонь и весом в четыреста грамм. — И вот еще! — добавил он верблюду, который все так же стоял метрах в трехстах. — Пошел ты!

Валера почувствовал себя хозяином положения и засмеялся. Запустил «Росинку» на смартфоне и отправил дроны в полет.

— Давайте, «птички», не подведите.

Стайка устройств поднялась в небо, и на экране появилось то, чего увидеть он совсем не ожидал. Такого не показывала ни одна спутниковая карта. А значит…

Рита ползла цепкими зарослями туи и присматривалась к деревьям. Неестественность этого забора очень смущала. Она не без усилий открутила маленькую ветку. Поднесла к глазам, чтобы рассмотреть оторванный край. Внутри едва различимая микротрубка. Повертела еще — на концах малахитовых лапок виднеются точки распылителей. Но зачем?

«Но судя по картам…» — начала мысль Рита и тут же поняла, что за зеленым забором то, чего нет на спутниковых снимках. Наверняка где-то в зарослях установлены лазеры для создания масштабной голограммы. Чувство тревоги о маленькой Ладжили разрасталось бурьяном.

Рита продолжала пробираться через искусственный лес. Ветки царапали, цеплялись за волосы и одежду. Под туями третьего ряда, будто грибы, стояли треугольные устройства, испускающие тысячи перекрестных лучей. Кружил пар, воздух плыл, все виделось словно сквозь запотевшее стекло. Рита остановилась и напряженно всмотрелась. Размах иллюзии поражал. Сколько же воды используется здесь понапрасну? Не для людей, а для имитации микроклимата, смещения инфракрасного спектра и рассеивания геометрии рельефа. Да если бы она не уходила на сокрытие карьера от спутников, вся пустыня могла стать зеленым пастбищем!

— Ничего себе… — прошептала Рита.

По дороге-спирали брели сотни или даже тысячи навьюченных верблюдов. Они волокли груз куда-то в сторону озера и порожние ящики вниз. Если Ладжили упала в это царство электронных животных, в одиночку ее не найти. Рита позвонила Валере:

— Тут карьер, — синхронно сказали они.

— Рендилле должны были знать, почему ничего не сообщили? — спросил дроновод.

— Встретимся в деревне через полчаса.

Рита бегала в поселении от одного рендилле к другому, искала Палуги. Вождь нашелся на площади, схватил Лейту за руку и потащил в хижину. На кровати лежала спящая Ладжили с раной на голове. Худенькая и беззащитная, она тихо, едва заметно дышала. Мама ветошью обтирала девочке лицо, всхлипывала и что-то неразборчиво приговаривала. Сердце Риты встрепенулось десяток раз и испуганно застыло, оставив лишь дрожь во всем теле.

— Они собирают блестящие камни и калечат детей, — произнес Палуги, — как и сто лет назад.

Даже воздух звенел от боли родителей.

— Уезжайте, вы нам не поможете, — продолжил он, не отрывая взгляда от дочери, — мы не успели научиться воевать в этом мире. Мы — воины без оружия.

— Почему вы молчали про карьер?

— Разве что-то бы изменилось? Старейшины знают о большом мире, а остальные боятся незнакомого и чужих. Только Ладжили, — вздохнул вождь, — эсон а даки лааки, никого не слушает…

В хижину тихо заглянул Валера и позвал Риту выйти.

— Мои родители, — начал дроновод, — геологи международного комитета по регулированию добычи полезных ископаемых.

— И что?

Было неясно, к чему он ведет.

— Я отправил им фото, говорят, это сделали «ДаймонТек», причем, — перешел на шепот, — незаконно.

— «Технологии, выточенные в алмазах»? — процитировала Рита слоган всемирно известной компании. — Я думала, это больше про технологии, а не про алмазы.

— В общем, — Валера не стал развивать тему, — пока рендилле по своей воле отсюда не мигрируют, месторождение принадлежит только им.

Рита поджала губы. Тревожно глянула в хижину Палуги и распорядилась:

— Отправь полный отчет начальству, нам срочно нужна помощь, — вздохнула и выругалась, — и все продумали, гады… Но вот нас недооценили. Решили, небось, что мы не опасные, не будем лезть.

Валера понимающе похлопал ее по плечу.

— А мы будем! Еще как будем! — злилась Рита, но затем засмущалась и добавила: — Ты со мной, напарник?

— Так точно! — улыбнулся он и умчался выполнять поручение.

Рита сфотографировала раны девочки, вернулась в свою хижину, присела на кровать и запустила «Росинку». Нейросеть подключилась к базе данных о рендилле и местных растениях, собрала информацию об имеющихся лекарствах, задала уточняющие вопросы и предложила три плана лечения. Если бы в системе были персональные сведения о Ладжили, выбирать не пришлось. А так здравый смысл — наше все. Рита с облегчением выдохнула и помчалась к вождю.

— Палуги, — запыхавшись, сказала она, — нужно всех собрать.

Самый простой процесс исцеления малышки включал в себя танцы всего племени под особую песню, смесь лекарств с травами, верблюжьими фекалиями и козьим молоком. Чуть посложнее — жертвоприношения, молитвы богу дождя Вак в особом месте и использование водорослей со дна озера.

Непривычно хмурые рендилле внимательно слушали, кивали, соглашались с планом. Палуги с женой разделили обязанности, и племя разошлось готовиться к обрядам. Рита вернулась к Ладжили и втерла мазь в места ушибов. Руки до сих пор тряслись от переживаний. Лицо, поцарапанное от лазанья по кустам туи, саднило. Духота выпаривала остатки влаги из организма, затрудняла дыхание. Но все это было таким мелким, неважным.

— Держись, малышка, — прошептала Рита и нежно поцеловала Ладжили в лоб, — ты скоро поправишься.

По небу плыли мягкие пушистые облака. Пальмовые семейства отбрасывали тень на сухой песок. На небольшом клочке изумрудно-желтой травы сидели трое: темнокожая девчонка лет восьми, мужчина со шрамом через все лицо и загоревшая женщина с темными волосами. Они молча наблюдали, как погонщики верблюдов ведут стадо на пастбища, и каждый думал о чем-то своем.

С бодрым жужжанием подлетел миниатюрный дрон. Девочка выставила ладошку. «Птичка» осторожно приземлилась, выключила крылья и внимательно посмотрела на нее глазом-камерой.

— Всех нужно уважать, — сказала малышка на своем языке, — мы все можем жить в иллека.

Женщина ласково погладила малышку по голове. Пикнул смартфон в кармане мужчины. Он открыл «Росинку» и просмотрел отчет:

«Ладжили, дочь Палуги из племени рендилле, чувствует себя хорошо», — улыбнулся и положил устройство обратно. Дрон завелся и упорхнул в гнездо на подзарядку.

— А не пора ли тебе пасти коз? — спросила женщина у девчонки.

— Ой! — Ладжили вскочила и умчалась на ежедневную работу.

— А нам, напарник, пора домой. Через месяц летим в Китай.

— В Китае даже нейросети умеют делать оригами, они складывают данные в идеальные формы! — задорно сказал мужчина.

— Не смешно, — ответила женщина.

Но, несмотря на это, они оба от души захохотали.