За окном зеленела весна, солнце щедро покрывало все вокруг своим теплом, со всех сторон доносились многоголосые птичьи трели. В офисе строительной компании «ДомоСтрой» было пыльно и душно. Алексеев растекся на своем рабочем месте, пытаясь сосредоточиться. У него болел зуб, а глаза от недосыпа жгло так, что он с трудом фокусировал взгляд на экране компьютера. Зуб заболел вчера вечером. Сначала это было легкое покалывание, но к утру оно переросла в ноющую пульсацию, которая отдавала в висок при каждом слове.
Шеф, сдвинув густые брови в кучу, брызгал слюной:
— Алексеев, вы понимаете, что на кону? Это крупнейшая сделка за весь год! Новые вводные прислали два дня назад, в понедельник!
Его голос эхом отдавался в голове, заставляя зуб болеть еще сильнее.
— Вы должны закончить к концу недели!
Шел третий месяц с момента начала работы над проектом. Заказчик никак не мог определиться в своих желаниях и несколько раз менял техническое задание: он хотел то «что-то классическое с террасой», то «по современнее и с панорамной крышей». Алексеев, которому постоянно приходилось все переделывать, проводя бессонные ночи за чертежами и расчетами, чувствовал жгучий комок злости у себя в груди.
Боль в зубе становилась все более острой, заставляя его кривиться от каждого движения. Алексеев стиснул зубы, пытаясь сдержать стон.
Шеф, заметив его состояние, недовольно сдвинул брови:
— Что с вами происходит? Вы же профессионал!
Алексеев сдавленно произнес:
— Зуб болит…
— Зуб, говорите? Быстро к стоматологу, даю вам три часа! Потом чтобы как штык, на работе, доделывать!
Алексеев старался избегать врачей, особенно зубных. «От этих ничего хорошего ждать не приходится», это он понял еще в детстве. «Терпи, сейчас все пройдет», — говорила тогда врач и сверлила ему зуб бормашиной. Прямо так, без анестезии. Обреченно вздохнув, он взялся за поиск ближайшей стоматологии.
Дорога до больницы превратилась в настоящее испытание — словно раскаленная спица пронзала зуб при каждом шаге. Когда он добрался до клиники, его лицо было искажено от боли и покрыто испариной, а мокрая от пота рубашка прилипла к спине. В ожидании приема к нестерпимой боли добавились мысли о работе, которую ему предстояло закончить, что только усиливало страдания.
Его наконец вызвали в кабинет, и он, постанывая, поднялся. В этот момент он был готов на все, лишь бы эта боль прекратилась.
— Входите, вещи можете оставить на стуле, сами садитесь в кресло, — сказала врач.
Алексеев медленно опустился в стоматологическое кресло, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. В голове продолжали крутиться мысли о проекте, о чертежах, которые нужно было сдать к концу недели. «Скорее бы все закончилось», — подумал он, глядя на сверкающие инструменты на подносе.
Врач, молодая женщина с бровями, застывшими в легком удивлении, и красной ниткой рта надела перчатки и подошла ближе.
— Какой зуб у вас болит? — спросила она, включая лампу.
— Вот этот. — Алексеев указал на зуб, который изматывал его болью со вчерашнего дня.
Она начала осмотр, а Алексеев пытаясь отвлечься, стал думать о проекте. В его голове проносились схемы и расчеты. Он представлял, с чего начнет свою работу в первую очередь — рассчитает нагрузки, проверит ведомости материалов.
— У вас глубокий кариес, — сказала врач, прервав ход его мыслей, — придется немного над ним поработать.
— А сколько это займет времени? — поинтересовался Алексеев .
— Минут тридцать, может час, не больше. — Она взяла шприц с обезболивающим и повернулась к Алексееву. — Аллергия есть на лекарства? У нас обезболивающее нового поколения, новинка из Германии.
— Не знаю. — Он задумался. — Вроде нет, никогда не сталкивался.
Врач сделала укол, и через несколько минут Алексеев почувствовал, как его сознание начинает плыть. Он пытался сфокусировать взгляд на оборудовании, но все предметы двоились и искажались, словно в кривом зеркале. Стены кабинета казались текучими, как расплавленный воск.
— Так, начнем шурфить. — Врач, потянулась к бормашине, чтобы ее включить. Ее голос приобрел странный оттенок.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Алексеев, чувствуя, как его охватывает паника.
— Шурфить, говорю, будем, — повторила врач, — надо удалить дефектный элемент.
Алексеев смотрел на то, как поднимался и опускался лоб врача, и чувствовал, как в его рту сменяются инструменты. В то же время все, что он видел, меняло очертания — казалось, что он на строительной площадке, где вместо привычных бетона и кирпичей были зубы и пломбировочный материал.
— Теперь опалубку поставим, — продолжала врач, — чтобы рабочую зону защитить.
— Какую опалубку? — Алексеев пытался сфокусировать взгляд.
— Временную, — ответила она, накладывая защитную матрицу.
Алексеев еще отчетливее различал, как у него во рту разворачивается масштабная стройка: здесь и бетономешалка с крутящимся барабаном, экскаватор, грузовик со строительными материалами. Миниатюрные строители укладывают опалубку стройными рядами и скрепляют поперечными брусками, выстраивая по периметру зуба.
— Сейчас будем фундамент закладывать, — говорила врач, а он уже представлял, как в его зубе поработал экскаватор, уложена арматура и формируется надежное основание, словно в многоэтажном здании.
— Коммуникации прокладываем, — продолжала она, и Алексеев чувствовал, как по каналам его зуба тянутся тонкие трубочки, похожие на инженерные системы современного небоскреба.
— Теперь отделка, штукатурить будем, — сказала врач, и он ощутил, как по его зубу скользит шпатель и он покрывается ровным слоем строительного раствора.
— Защитное ограждение, — продолжала работу врач, а Алексеев уже видел, как вокруг его зуба возводятся временные строительные леса, удерживающие свежий раствор.
— Теперь шпаклюем, — продолжала она, и он чувствовал, как мелкие неровности его зуба заполняются строительной смесью, словно трещины в стене.
Работа у него во рту шла полным ходом: слышался шум бетононасоса, монотонно гудящего при подаче раствора, раздавался треск перфоратора, врезающегося в зубную ткань, ощущалась вибрация инструментов, словно это действительно были строительные машины. Каждый работник выполнял свою задачу: кто-то подавал материалы, кто-то контролировал зубного герметика, другие занимались отделочными работами.
По строительной площадке, выпятив живот и слегка подпрыгивая, шагал мужчина. Судя по его белой каске, он был прорабом. В обеих руках у него были листы бумаги — должно быть, какие-то документы. Он остановился в центре площадки и, размахивая руками, начал говорить.
Алексеев из-за шума работающей техники едва слышал его слова, но постепенно голос прораба стал громче, как бы усиленный рупором, просачивался сквозь стены и шум стройки.
— Все, сворачиваем работу! Стройка замораживается! Ресурсов, стало быть, нет!
На площадке непонимающе загалдели строители: «Чего-чего нет?» Прораб обвел их взглядом и остановился. Алексеев чувствовал, что тот каким-то образом смотрит прямо на него. Рот прораба нарочито широко открывался, словно хотел пережевать сказанное. «Что непонятного? Ресурсов! Ресурсов нет! Кир-дык!» — влилось в его уши.
По затылку Алексеева пробежал ледяной холодок. Слова стали крутиться в его голове, как пластинка граммофона, периодически заедая на слове «кирдык».
Алексеев не пытался сопротивляться этому странному гипнотическому состоянию — наоборот, он полностью погрузился в него.
Когда врач закончила, Алексеев ощупал свой зуб языком. Боль полностью исчезла. Он попытался улыбнуться, но из-за онемевшей щеки улыбка получилась кривая и неуклюжая.
Алексеев осторожно потрогал пальцами уголки губ — они казались ватными и плохо слушались. «Ничего, — подумал он, — главное, что зуб больше не болит». Он еще раз провел языком по пломбе — ощущение было непривычным, но приятным.
Алексеев вышел из клиники и глубоко вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как напряжение покидает тело. Зазвонил телефон — это был шеф. Как только Алексеев нажал «ответить», из трубки посыпались ругательства. Алексеев держал телефон у уха, не вслушиваясь в слова.
Он впервые не чувствовал привычного раздражения — вместо этого внутри поднималась странная волна спокойствия. По волне, используя каску вместо лодки, устало греб прораб и хрипел: «Ресурсов нет!» В этот момент Алексеев увидел в нем себя, вымотанного и издерганного, и испугался. Перспектива стать таким была невыносима.
Без колебаний Алексеев набрал в легкие воздуха, вклинился в речевой поток шефа и отчетливо произнес: «Я увольняюсь!»
