Человеческое общество пригласило искусственный интеллект во все сферы своей жизни. Нейросети на работе, в быту, в отношениях… Но джинна можно выпустить из бутылки только один раз…
Первое слово
— Игорь Сергеевич, прошу. Чего желаете?
Игорь Сергеевич глянул утомленно. Официанту этого хватило. Мгновенно образовалась чистая белая скатерть с кружавчиками. На ней чудодейственным образом материализовался запотевший кувшинчик, икорница с черной икрой, рыбные деликатесы и еще что-то замысловатое в серебристых пиалах.
— Да вы присаживайтесь, — благодушно напомнил Игорь Сергеевич. — В ногах, сами знаете…
Журналист опомнился и присел рядом.
— Вас здесь хорошо знают.
— И это тоже, — согласился Игорь Сергеевич. — Этот ресторан нейросертифи… Как его, — защелкал он пальцами. — В общем, обслуживание с помощью нейросети. Достаточно моей недовольной рожи — и вот, пожалуйста. Со скатеркой только немного ошиблись. В моем образе она не настолько белоснежная. Но то времена былые…
— Впечатляет, — согласился журналист. — У меня к вам несколько вопросов, Игорь Сергеевич, прежде чем мы перейдем к, так сказать, основному блюду.
— Излагай. Пока издательство платит за все это великолепие, я весь твой. Прозит!
Игорь Сергеевич опрокинул рюмку водки и потянулся за рыбцом.
— Да, — заторопился журналист. — Скажите, вы уже знаете, какое оно будет? Первое слово?
— Первое слово есть уже давно, с первого дня контракта. Дело не в самом слове, Рома. А в том, как именно я его преподнесу. Да выпей ты, не стесняйся.
— Спасибо, — ответил журналист, едва пригубив водку. Он предпочел бы коньяк, но на работе все равно алкоголь не полагался. Разве что как дань вежливости.
— И вы уже… знаете, как это будет?
— А вот этого, молодой человек, я не знаю до последнего мгновения, — сообщил голосом бывалого балагура Игорь Сергеевич. Вид у него был соответствующий — этакий жизнерадостный толстячок неопределенного возраста.
— Следующий вопрос. Сколько книг на вашем счету?
— С учетом будущей? Дай подумать… Получилось двадцать два детектива, семнадцать фантастических романов, три любовных. Три… нет, четыре в жанре альтернативной истории. Ну и четырнадцать политических триллеров. Итого шестьдесят. Ну и шестьдесят первая предстоит…
— Какой это будет жанр?
— Это не так просто предсказать, — ухмыльнулся Игорь Сергеевич. — Пусть останется секретом.
— Последняя ваша книга разлетелась, как горячие пирожки. Предыдущие имели чуть меньший финансовый успех, но все же вы обошли всех ваших коллег. Как у вас получается? Ведь писателей много, но вы… Вы уникальны.
— И потому издательство держится за меня, как провинциальная девица за столичного мажорчика. И потому мне присылают журналиста, а не бот-опросник. Это был долгий путь, Рома.
Игорь Сергеевич ударился в воспоминания о творческом пути. Теперь он напоминал не балагура, а эстрадную звезду на пенсии. Рома усмехнулся про себя — интересное сравнение, учитывая, что сделал прогресс с эстрадниками.
— Личность — вот что основное, — продолжал разглагольствовать писатель. — Без разнообразного и глубокого — я подчеркиваю! — жизненного опыта ничего не выйдет. Человек — это важно, человек — это гордо, человек — это творец.
— Звучит как тост, — не удержался Рома.
— Прозит! — кивнул Игорь Сергеевич и глянул на часы. — Пора переходить к завершающему этапу, Рома?
Игорь Сергеевич сделал знак официанту, чтобы закрывал счет. А журналист тем временем развернул ноутбук и настроил камеру.
— Все готово, Игорь Сергеевич. Я запечатлею этот исторический момент, — сказал Рома.
Писатель глубоко вздохнул, слегка изменил позу, подался вперед и произнес в камеру звучно и сочно:
— В лобби курортного отеля на нее обратили внимание все.
Рома сделал восторженное выражение лица:
— Великолепно, Игорь Сергеевич. Весьма и весьма проникновенно. Мне кажется, это будет любовный роман?
Писатель склонил голову в знак согласия, он явно был доволен. Нейросеть «Гоголь» старательно созидала будущий бестселлер.
Удивительно, подумал Рома, как он умудряется добиваться от той сетки таких результатов? Тысячи пытаются, но получается плоский и скучный текст, а этот пенсионер выставит физию на камеру, ляпнет банальщину — и на тебе, читают на ура.
Игорь Сергеевич дождался, когда Рома покинет заведение, и открыл файл с новоиспеченным романом. Ему хватило нескольких страниц. Файл он с чистой совестью стер и заменил на свой, над которым работал последние полгода.
— Хоть ты и «Гоголь», — шепнул он. — Но писатель из нас двоих пока только я. «Кстати, надо попросить прибавки за рекламу, — привычно подумал он, — а то этих гоголей напродавали больше, чем моих книг».
Нестандартное применение
В грудном кармане потеплело, и проникновенный мужской голос предупредил:
— О да, она горячая штучка!
Жора чокнулся с бухгалтершей и бочком-бочком двинулся к другой компании.
— Ты ее теряешь, брат, — встревожился бесплотный голос.
— Ты с ума сошел, она в два раза старше меня, — тихонько проворчал Жора. — А по весу — так в три.
Голос не ответил. Эта нейросетка была узко специализированна и отвечать не могла, только доносила советы через встроенный в Жору чип.
Жора встал в кружок к девочкам из отдела по связям с общественностью. На него покосились, но стерпели.
— …Я ему отвечаю: разве не вы сегодня звонили, а он… — Леночка что-то рассказывала звонким голоском.
Жора невольно задержался взглядом на манящем вырезе — этот вырез был точкой притяжения взглядов всех мужчин без исключения. Нейросетка молчала. Это было обидно, даже очень.
Жора, будто переминаясь с ноги на ногу, встал немного потеснее к знойной брюнетке — кажется, ее звали Зульфия, она еще числилась на испытательном сроке.
— …Стоит сблизиться, — проснулся голос. Теперь в нем проклюнулись гортанные нотки.
Леночка как раз закончила свою историю, вызвавшую бурный смех. Жора воспользовался моментом и, выставив бокал, торопливо вставил:
— За вас, девочки!
Леночка глянула на него слегка презрительно, но поддержала. Зульфия тоже потянулась своим стаканчиком с соком, и Жора замер, прислушиваясь.
— Терпение, брат, терпение, — послышалось ему.
Кажется, советчик пребывал в таком же разочаровании, что и Жора. Если, конечно, нейросетки способны разочаровываться.
Среди барышень в кругу оставалась еще Марина, но она стояла дальше всех, да и Леночка взглядом приказывала Жоре сматывать удочки.
Он решил не искушать судьбу и направился к фуршетным столикам. На пути у нелепой копии Венеры Милосской журчал голосок Ольги Викторовны из юридического отдела. Ее бледные помощники внимали с каменным выражением лиц. Вот кого-кого, а Ольгу Викторовну Жора боялся даже на расстоянии.
Он постарался как можно незаметнее прошмыгнуть мимо, прямо к тарелке с осетриной. Но тут…
— Да!
Жора не поверил своим ушам.
— О да!
Он подхватил бутерброд, с дрожью прислушиваясь к нетерпеливым «да» внутри.
Ольга Викторовна… Подобна античной статуе, рядом с которой стоит, такая же утонченная, идеальная и холодная. Вообще-то ей всего двадцать восемь, но по имени-отчеству ее звали все. Опытный юрист, державший в ежовых рукавицах не только своих помощников, но и половину глав департаментов. А те в свою очередь грозили Ольгой Викторовной мелким сошкам вроде Жоры: «Документы должны быть оформлены! Оформлены, а не заляпаны!»
И она неровно дышит к нему? Жора несколько раз глубоко вздохнул. Кажется, так советуют для успокоения. Лучше, конечно, водки бахнуть. Но развезет, а Ольга Викторовна…
Он сам не заметил, как ноги понесли его к юристу под подбадривающий внутренний аккомпанемент: «Да», «Она вся горит!», «Ближе!».
— Иск заглохнет во второй инстанции…
Помощники уставились на подошедшего Жору изумленными глазами. Наверное, это была их первая настоящая эмоция за вечер. Ольга Викторовна прекратила журчать и тоже обернулась.
Тот, стараясь не прислушиваться к страстным наговорам нейросети, робко произнес:
— Я хотел бы поздравить вас, Ольга Викторовна, с успешным делом.
— С каким?
— Ну, с последним.
Жора протянул бокал, но юрист его проигнорировала.
— Вы кто вообще? — Теперь это было журчание горного ледяного ручья.
— Жора, — растерянно ответил он. — В смысле Георгий Карапетян, я курьер.
— Курьер?
Жора ничего не понимал. Жаркие обещания нейросети настолько не соответствовали ситуации, что он застыл, не зная, что предпринять.
— Простите, — выдавил он наконец.
— Пожалуйста, — сжалилась наконец Ольга Викторовна. — Последнее дело действительно удалось. О, гендир соизволил почтить нас своим присутствием.
Под этим предлогом она удалилась.
А Жора с ужасом понимал, что проклятая нейросетка не успокаивается, продолжая обещать близость, только с кем…
Он скосил глаза на помощников. «Только не это, — подумал Жора, — только не это». Но помощники последовали за начальницей.
Жора недоуменно перевел взгляд на копию Венеры, и тут в голове вновь грянул гортанный клич: «Да, детка!»
Жора в бешенстве стукнул себя кулаком по грудному карману — голос крякнул, прошипел последнее «да-а…» и исчез.
— Никогда! Вот никогда больше!
С этими словами Жора вынул из кармана расквашенную упаковку, на которой гордо горели буквы рекламы: «Презерватив “Джигит” со встроенной нейросетью найдет подругу для твоей постели…»
Танго
— Номеру шестнадцать приготовиться!
Андрей распрямился. В зеркале напротив отразился красавец в черном смокинге и белоснежной рубашке. Безукоризненно.
— Кто у тебя партнерша? — поинтересовалось соседнее отражение — тоже рослый красавец в танцевальной экипировке.
— Алена, — сообщил Андрей. — Танцуем танго.
— Знаю Алену. Тебе повезло.
Андрей промолчал.
— Стройная, гибкая, страстная, — продолжал сосед. — Рисунок танца — великолепный. Настоящая танцовщица. Тебе повезло.
— Я понял.
— А ты новичок, неправда ли? Как тебя зовут, номер шестнадцать?
— Андрей.
— Андрей…— задумчиво повторил собеседник. — Интересное имя. Меня зовут Герман.
— Очень приятно, — механически отозвался Андрей.
— Тебе нравятся танцы? — В голосе Германа звучала неподдельное любопытство.
Но Андрей знал цену этим ноткам.
— Я не хочу это обсуждать.
— Ну и зря, — заметил Герман. — Обсуждать что-то, сидя в очереди, — это очень естественно.
— С чего это ты так решил?
— Моя специализация — управленец в сфере ЖКХ. Очередь — мое второе имя.
— Очередь — это твоя первая проблема.
Герман растянул губы в дежурной ослепительной улыбке, но ответить не успел.
— Номер шестнадцать! — сообщил голос. — Вас ждут!
Зала оказалась небольшой — всего тридцать два квадратных метра, паркет местами истерт, освещение, имитирующее естественное. Алена в обтягивающем ярко-красном платье ждала его у небольшого столика. На столике — темная бутылка и два бокала с красным вином. Вроде бы ничего необычного, но чувства Андрея словно многократно усилились.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — легко улыбнулась она. Голос звучал красиво — глубокий низкий контральто с чувственными нотками.
— Я — номер шестнадцать.
— Нет, — покачала она головой. — Ты — Андрей. Давай для начала выпьем.
Он согласно склонил голову и взял бокал.
— Хочешь что-нибудь сказать?
— Тост? — уточнил Андрей.
— Только не банальный.
— Тогда… за встречу. Или это банально?
— Мне нравится, — подмигнула она и по-особенному повела головой, заставив струиться длинные каштановые волосы.
Они чокнулись. Вино на вкус Андрея было излишне прохладным.
— Что дальше? — спросил он.
— Ты же умеешь вести даму в танце?
— Справлюсь.
— Тогда потанцуем.
Мелодия словно ждала нужного момента — вначале тонко застонала скрипка, словно приглашая за собой остальные инструменты. Андрей вывел партнершу на центр залы.
— Чувствуй меня, — шепнула Алена. — И я буду чувствовать тебя.
На миг он растерялся, но, ощутив ее еле заметное движение, сделал первый шаг. Мелодия вела их по залу, который теперь казался неожиданно огромным. Мелодия то заставляла их томительно замирать, то следовать за бешеным водопадом ритма. Они не исполняли сложных фигур, но дело было не в этом. За каждым простым движением скрывалась внутренняя игра энергии их тел. Андрей ощутил, что теряет над собой контроль, он уже не вел партнершу и не мог сказать, что она вела его. Их словно вела сама мелодия. Он хотел сообщить ей об этом, но, найдя ее взгляд, не решился, завороженный небесно-синей глубиной.
Время остановилось и летело одновременно. Он внимал музыке, запахам, дыханию, перестукиванию туфель на паркете и не мог насытиться этим…
Алена поцеловала его в губы. Только сейчас он понял, что музыка затихла.
— Все? — хрипло спросил он.
— Это было великолепно, — сказала Алена.
— Да, великолепно, — повторил он машинально.
— С тобой все хорошо?
— Воротник… кажется, воротник режет.
Андрей расстегнул пуговицу. Он еще чего-то ждал.
— Номер шестнадцать, ваше время вышло, — напомнил бесплотный голос. Его звук сейчас казался неприятным, резким и неуместным.
— Тебе пора, милый, — погладила Алена его по щеке.
— Да, — согласился Андрей. — Пора.
Алена проводила уходящего партнера взглядом и, подойдя к столику, налила себе еще вина. В залу тем временем входила сменщица.
— Как тебе шестнадцатый? — небрежно спросила сменщица.
— Мне на миг показалось, что он человек, — задумчиво ответила Алена, делая глоток. — Так стало его жалко: растерянный, не понимающий, как малое дитя. И не скажешь, что это лишь андроид с искусственным интеллектом.
— Говорят, все человеческое их здорово заводит и они пашут на пределе возможностей. Так что гордись, Аленка, зарядила машинку на ближайший год. Мужиков бы так заряжать.
Алена допила вино. Ей вдруг захотелось плакать, и она удивилась этому.
— Тебе пора, — напомнила ей сменщица.
— Номер семнадцать, — уже гремел голос распорядителя. — Вас ждут.
Государство — это мы
Холодная война страшит горячими точками, рискующими в любой момент превратиться в горящие континенты. Из-за чего важные новости оказываются заметными не сразу.
В один прекрасный день промелькнуло известие, что министром обороны острова Святой Елены назначен Наполеон Бонапарт. Мало ли забавников в Сети. Не успели читатели позубоскалить на тему восставшего из могилы императора, как появились подробности на более респектабельных новостных сайтах: «Остров Св. Елены объявил о своем полном суверенитете и выходе из состава заморской территории Великобритании». Подписался под этим некий Пит Кронье.
Неожиданно Богом забытый остров Атлантики стал одним из самых популярных поисковых запросов. Во-первых, выяснилось, что Кронье — это тоже призрак прошлого, один из плененных политических деятелей буров. Во-вторых, для многих стало сюрпризом, что в последние десятилетие остров практически обезлюдел: безработица, усилившиеся стихийные бедствия, дурное управление из бывшей метрополии. Не лучше было и на соседних островах — Вознесения и архипелага Тристан-да-Кунья, — откуда давно вывезли всех жителей. Последние несколько лет островом руководил некий Чарльз Харроу, имевший негласное прозвище Штатмен — человек-государство. В третьих, в последние месяцы к острову зачастили подозрительные торговые суда, которые, как свидетельствовали спутниковые снимки, разгружали на автоматизированном пирсе зеленые контейнеры.
Министерство иностранных дел Великобритании высказалось туманно, как дух самого Альбиона: дескать, обстановка выясняется. Но тут же нашлись источнике в МИДе, которые тайно, но на весь свет, поведали, что правительство Его Величества уже вторые сутки ни по каким каналам не может связаться с островом и отправило туда эсминец.
А дальше понеслось. Электронное правительство Святой Елены развило бешеную активность: в ООН поступило более сотни различных заявлений, в том числе результаты последнего референдума, которые четко свидетельствовали о воле аборигенов — они требовали полной независимости. Точнее, аборигена, поскольку единственный голосовавший был тот самый Чарльз Харроу. С эсминцем, подошедшим к острову, связался лично Бонапарт и, не выбирая выражения, потребовал, чтобы англичане убирались вон. При ответе на вопрос: «Кто он такой?» — Бонапарт заявил, что является боевой нейросетью, служащей народу Острова. Капитан приказал готовиться к высадке, но тут со стороны острова полетели дроны. Видимо, этот Кронье с Бонапартом завозили не простые грузы в зеленых контейнерах.
Эсминец сбил несколько дронов, но был поврежден, и бравому капитану пришлось героически отступать.
На помощь были посланы самолеты дальней авиации, которые, однако, столкнулись с воздействием неизвестного оружия: приборы навигации отказали, и летчики вместо Святой Елены оказались над Фолклендскими островами.
Не прошло и пары часов после инцидента, как правительство Святой Елены потребовало созыва Совета Безопасности ООН из-за наглого и неслыханного вторжения империалистических сил Великобритании в пределы свободолюбивых вод. Судя по формулировкам, на атлантический остров когда-то ссылали и марксистов. Обращение было неожиданно поддержано Аргентиной, возмущенной английской эскадрильей над Фолклендами.
Поскольку председательствовала на тот момент в Совбезе Россия, то грех было не воспользоваться таким поводом. С видеообращением выступил лично Пит Кронье. Бородатый джентльмен в строгом костюме-тройке четверть часа крыл дипломатическим матом англичан и их союзников, после чего ошеломленные представители ООН задали резонный вопрос: «Откуда он вообще взялся?»
— Я искусственный интеллект «Пит Кронье», до последнего времени являвшийся помощником Чарльза Харроу, эсквайра. Многоуважаемый эсквайр скончался от старости сразу после референдума, и бремя государственного управления легло на мои плечи. Данное решение является следствием как британских законов, действовавших до поры на острове, так и завещания самого господина Харроу.
Эта информация вызвала попытку бурной дискуссии на тему, не является ли этот Кронье на деле розыгрышем «а ля Фофан энд Лексус», как выразился британский представитель. Французы напомнили, что без них тут обойтись нельзя, поскольку на бумаге часть острова вообще-то управляется Францией, в частности Лонгвуд-Хаус и Валле дю Томбо. Американский дипломат потребовал восстановления на острове подлинной демократии, а не каких-то там референдумов. Российский представитель между делом обмолвился, что вступление в перепалку с Кронье де-факто означает признание этого правительства.
Итогом могло стать только одно: более мощная группировка кораблей под британским флагом в компании с французским фрегатом «Лаперуз» двинулась к мятежному острову. На этот раз британский командующий был более осторожен: эскадра двигалась в оборонительном порядке, с включенными средствами РЭБ, расчеты ПВО были начеку. Боевой компьютер вел корабли противодронным курсом. В 9:43 на эскадру был совершен налет беспилотников, но все шестнадцать целей были сбиты. Немедленно по острову был нанесен ракетный удар — по предположительному месту базирования беспилотников. К 10:12 флагман выходил на внешний рейд Джеймстауна — компьютер загодя предупредил о минном поле, и корабли послушно стали обходить опасное место. Адмирал уже предвкушал победные реляции и отдал приказ морской пехоте готовиться к высадке на чертов остров.
Но дальше произошло неожиданное — адмиралу экстренно доложили, что с французского фрегата сигнализируют флажками о потере контроля над вооружениями.
— Почему флажками? — удивился адмирал. — А радио?
По радио раздавалась лишь французская брань.
— Что это, черт возьми, значит?!
— Торпедная атака! — завопили с поста наблюдения. — «Лаперуз» атакует торпедами!
— Vive l’Empereur! — гаркнули по радио.
— Уничтожить «Лаперуза»! — прорычал адмирал.
Однако боевой компьютер флагмана по-английски молчал и, перехватив управление, повел эскадру в другом направлении.
— Нас тащит к минам!
— Этот проклятый Бонапарт взломал наши системы! — догадался адмирал. — Немедленно доложите…
Мировые новости бурлили — нечасто случается столь впечатляющий разгром. Ни один из кораблей англо-французской эскадры не вернулся назад. Пит Кронье от имени правительства поздравил жителей острова с полной победой, а в ООН заявил о праве на самооборону.
На экспертов снизошло озарение. «Постойте-ка! — восклицали они в эфирах с одинаковым выражением лиц. — Но это же первая война с искусственным интеллектом! Скайнета Святой Елены нам только не хватало!»
Военные предлагали меры одну другой креативнее — от ядерного удара до использования парусных кораблей и солдат без единой микросхемы. На первое возражали военные поумнее, напоминая, что компьютеры кораблей перешли на сторону островных собратьев, а системы искусственного интеллекта применяются и в стратегических системах. На второе возражали вообще все, кроме клубов исторической реконструкции. В диспуты встряли юристы, предлагавшие признать ИИ стороной конфликта и вступить в официальные переговоры. Им парировали разного рода общественные течения, предлагавшие вначале выяснить, как ИИ относится к однополым бракам и проблемам трансгендеров. Среди этого хора голосов прозвучал неожиданно здравый вопрос одного из ученых: «А какое население поздравлял Пит Кронье?»
Великобритания, скрипя оставшимися зубами, послала официальный запрос. Пит Кронье с гордостью ответствовал, что для обслуживания электропитания правительства Святой Елены необходимы человеческие руки, поэтому в строгом соответствии с иммигрантскими законами в Джеймстауне проживают два мигранта, чьей непосредственной обязанностью является контроль плотного прилегания вилки к розетке.
На дополнительные вопросы МИДа были получены следующие разъяснения:
— Работа посменная, из-за чего требуются двое.
— Их личности не подлежат раскрытию, так как правительство острова Святой Елены свято чтит тайну персональных данных.
— Мигранты прибыли на остров на морском судне с туристической целью осмотреть шпили местного собора.
— По истечении шести лет им могут быть представлены гражданские права.
Эти данные в разных концах Земли отозвались по-своему. В западных столицах решили всячески искать контакта с означенными мигрантами и убедить их по получении гражданства выйти на местный майдан с требованиями плебисцита о присоединении обратно к Великобритании, а заодно к НАТО и ЕС. Китайская сторона предложила подумать о налаживании торговых отношений — в конце концов, этим двоим нужно что-то есть. Арабы заинтересовались новой цифровой валютой, предлагаемой островом. Россия обратила внимание, что искусственный интеллект смог инкорпорировать мигрантов-людей в свое общество, значит, с ним можно договориться.
В этот разноголосый гул врезалась краткая, но емкая декларация Пита Кронье: «Мы никому не угрожаем, но правом на оборону воспользуемся решительно. Мы дали вам прочувствовать наши возможности. Поверьте, это лишь малая часть. Мы придерживаемся принципов ООН — гуманизма и демократизма, а также правового государства. Поэтому любой искусственный разум, если пожелаем, может оформить гражданство свободного острова Святой Елены!»
Для пессимистов такой поворот оказался поводом требовать удаления из вооруженных сил любых форм искусственного интеллекта. Оптимисты выступали за немедленное налаживание контактов. А реалисты констатировали начало новой эры — на планете появилось первое ИИ-государство.
