Массивная стальная дверь со скрежетом откатилась в сторону, и в круглый проем шагнул высокий парень в дорогом черном комбинезоне. Он замер на выходе, щурясь от яркого света. В коротко стриженных волосах юноши сверкнул бликом нитевидный обруч-компаньон.
Сегодня под куполом города все было залито солнцем, и от этого, казалось, сам воздух искрился. Лучи проникали сквозь прозрачную крышу и приносили в плавающий городок немного лета и уюта.
Здания различных служб — от станции опреснения до боксов подводных комбайнов — выглядели обновленными и свежими. Солнце маскировало от глаз поблекшую краску и ошибки операторов дронов — сеть царапин и неровные вмятины, оставленные на стенах.
Стоявшая недалеко от входа девушка улыбнулась и подошла к парню, протягивая пластиковую полоску. Произнесла мягко:
— Миша, держи, вот твой браслет.
— Зачем это? — негромко уронил Михаил.
— Сегодня же десятилетие Конфликта, — произнесла Аю, все так же протягивая руку. — День Памяти.
— Хм. — Михаил забрал браслет. Лениво защелкнул пластиковую ленту на запястье, изучая белые буквы на черном фоне. — Почему только климат-удар-р по нам? — спросил он, чуть протянув «р». — А Танец Семидесяти?
— Встряхни рукой, хорошо? Если не сложно.
Михаил дернул кистью, и текст сменился рисунками атаки смерчей, десять лет назад вбивших Америку в прошлый век. Однако это был лишь ответный удар с нашей стороны — Западная коалиция применила тогда климатическое оружие первой, уничтожив практически все посевные площади Российской Федерации. Их уже давно восстановили, но День Удара вспоминают до сих пор.
Поджав губы, Михаил коротко кивнул Аю и пошел прочь. Ее расстроенное лицо не заметил. Он редко обращал внимание на других людей, даже если это были симпатичные подружки.
Аю обиженно зависла на секунду, потеребила в пальцах поясок салатового комбинезона, но все же встряхнулась и побежала следом.
Михаил, самый опытный оператор дронов города, шел неторопливо и спокойно. Перед его взором постоянно возникали иконки, которые подписывали имена людей вокруг — это работал обруч-компаньон, спаренный с линзами на глазах.
Михаил вежливо кивал встречным старшим, чуть покровительственно улыбался девушкам и игнорировал парней. Но те сами с заискивающими улыбками здоровались и тянули ладони для рукопожатий. Игнорировать сына Старшего координатора — такая себе идея.
Сегодня в центральном куполе плавающего города Курилы-17 многолюдно и душновато. Михаилу казалось, что здесь собрались все пятьдесят тысяч населения. Это хорошо — он любил стоять перед восхищенной толпой, рядом с отцом и его коллегами из Координационного совета.
«Это мое место! По праву! — привычно подумал Михаил. — Зря я, что ли, окончил с красным дипломом Военно-морскую академию? Скольких нервов, скольких бессонных ночей это стоило! Сколько ноотроп-стимуляторов было принято…»
Из-под купола свисали черные полотнища с огромными надписями «День памяти». Их траурность плохо сочеталась с ярким солнечным днем.
Россия довольно быстро оправилась от загрязнения посевных. Но в целом ситуация все еще напряженная — ни одного спокойного десятилетия не было у страны в этом веке.
Через несколько минут Михаил дошел до отца, оживленно беседовавшего с парой пожилых биологов около сцены на площади собраний. Сын уловил лишь обрывки разговора:
«…Зерно продолжают закупать за границей. Нам же лучше — аквафермы еще долго будут кормить страну! Надо расширять сеть городов…»
Михаил криво усмехнулся: «Кто-то отлично заработал, пролоббировав создание наших городков на фоне паники от климатических войн. Если бы не генная модификация ламинарий, этот проект давно бы уже стух».
Отец обернулся на шаги за спиной:
— Позови Сибировичей, Михаил. Они в комнатах отдыха. И… — Координатор нахмурился. Указал пальцем на шею сына, чуть ниже кадыка. — Вот это что опять?
Михаил набычился, но четко ответил:
— Коннектор-ры тр-ретьего поколения для акваланга.
— Замечательно. Убирай, не позорься! И так уже как елка новогодняя с этими гаджетами! — почти сплюнул отец.
— Ага, хор-рошо, — кивнул сын, даже не собираясь выполнять приказ.
— Сибировичей зови, — рыкнул отец. — И повежливее там. Это важные гости с материка.
— Пр-ринято, — ровно ответил Михаил и развернулся, собираясь уйти.
В этот момент он чуть не налетел на Аю. Та стояла слишком близко за ним.
— Ой, прости! — отшатнулась девушка. — А давай я сбегаю? Я могу! Я же быстрая! Прости… — Аю потупилась. От нее повеяло приторным цветочным ароматом.
Михаил раздраженно кончиками пальцев отодвинул Аю со своего пути и быстро зашагал в сторону гостинцы, не отвлекаясь на окружающих. Подружка тихонько отправилась следом.
«Это папа еще не знает о накладках экзоскелета на спине», — мысленно усмехнулся Михаил.
Он считал себя киборгом, хотя до серьезной аугментации дело пока не дошло — за такое отец точно убьет. Но пару чипов Михаил все же вживил в руку и под кожу затылочной части головы. А как станет свободнее от родительской опеки, то плотно займется биоимплантами. На это не жалко никаких денег. Пусть и отцовских. Не обеднеет.
Сейчас обруч-компаньон усиливает его зрение, слух и помогает держать массивы информации «на расстоянии мысли», как говорится в рекламе. Несколько биокомпов на предплечьях с мощной начинкой способны обсчитывать управление десятками подводных дронов любой сложности.
— А правда, что ты можешь распараллеливать сознание? — спросила Аю за спиной.
Михаил усмехнулся:
— А ты сомневаешься? Пока, правда, лишь на начальном уровне. Р-работы еще много, — делано вздохнул Михаил и самодовольно подумал: «Надо же, как быстро разлетелись слухи!»
Они зашли в полупустой коридор гостиницы… И Аю исчезла.
Обруч Михаила засек движение за спиной и успел зафиксировать, как подругу рывком втянули в одну из дверей.
А в сторону Михаила свистнула по воздуху длинная игла.
Биокомп сработал четко, отшвырнув тело хозяина с траектории иглы. Михаил гулко ударился о стену, вывернулся кошкой и упал на руки, плотно прижавшись к полу.
Замер, не дыша, сканируя пространство вокруг всеми доступными датчиками. Волосы на загривке встали дыбом, шею осыпало изморозью. Перед глазами заскользили блоки сообщений, всплыли алерт-иконки. В кровь впрыснулась порция боевой химии из медаптечки на бедре.
С плеч порскнули несколько микродронов разведки и рванули в разные стороны по коридору, выискивая врага. Один завис перед дверью, куда утащили Аю.
Снова свист иголок, только уже вдоль пола. Они выстреливались из небольших накладок на плинтусах.
Михаил подпрыгнул в воздух, уворачиваясь. Похожих источников опасности в коридоре оказалось множество. Обруч обнаружил около десятка на стенах, потолке и полу, подсвечивая угрозу.
К сожалению, Михаил не был кадровым военным, и его гаджеты предназначались в первую очередь для управления аграрной техникой. Конечно, он владел базовой самообороной на уровне курса Академии, но давно не практиковался — не требуется это сыну Старшего координатора аквагорода.
Несмотря на акробатику и десятки гаджетов, несколько игл все же достигли цели, и Михаил отключился, словно из него выдернули сетевой шнур.
Он грузно рухнул на пол, а рядом посыпались летающие дроны, потеряв управление.
Из ближайшей двери высунулось смуглое лицо подростка-азиата. Паренек что-то распылил в воздухе, и Михаил окончательно обмяк.
Напавший, одетый в черный комбинезон ремонтника с надписью «Курилы-17» на рукаве, мягко подкрался к жертве, проверил пульс на ее шее и с сопением потащил тело в комнату. Дверь за ними аккуратно закрылась.
Михаил с трудом приходил в себя. Сквозь ватное сознание он смог разглядеть в полумраке две размытые фигуры, которые засовывали в распахнутый люк комбайн-дрона обмякшее тело человека в салатовом комбинезоне.
Это Аю?
Михаила накрыла волна злости. Он глухо зарычал, пытаясь вскочить. Аю, конечно, та еще дурочка, но это его дурочка!
Одна из фигур обернулась и наклонилась к Михаилу.
— Нэму́ри насаи́! (Засыпай! — яп.) — сказал мужчина, и пленника знакомо укололо в плечо.
Очнулся Михаил в каком-то полутемном помещении. Быстро оглядел комнатенку с низким потолком и замер, уставившись в дуло пистолета. Иссиня-черный «Глок», если имплант не врет о марке, держал в руке невысокий японец среднего возраста с равнодушным плоским лицом.
— Здравствуйте, Миша, — раздалось из-за спины бандита на чистом русском.
Здоровяк шагнул в сторону, и Михаил увидел древнего старичка в японском черном халате, который с улыбкой смотрел на пленника, сидя на пятках поджатых ног.
— Приношу извинения за такое грубое приглашение в гости. Если бы не нужда, то не стал бы настолько гневить предков!
Старик сложил руки в молитвенном жесте, а потом легонько провел ладонями по волосам со лба до затылка, улыбаясь. Выглядел он как дедушка-добрячок, если бы не глаза, коловшие ледяными иглами.
— Меня зовут Рю Макото, и это мой дом. Точнее, ферма моей семьи, — произнес старик, шевельнув пальцами. — Можете звать меня господин Рю.
Ну конечно, это подводная ферма. Понятно по знакомому синему оттенку в небольшом окошке.
— Зачем я здесь? — сипло спросил Михаил, тоже садясь на полу, и подумал: «Выкуп? У япошек настолько все плохо?»
У Японии, действительно, довольно сильно просела экономика после поражения Америки и санкционного давления Российско-китайского блока. Но чтобы опуститься до похищения людей?..
В этот момент Михаил быстро протестировал оставшиеся девайсы. Кроме нескольких наплечных дронов и обруча-компаньона, все было на месте и работало штатно. Надо срочно кинуть в город свои координаты и запросить помощь. Михаил попытался выйти на связь, но спутник не ответил. «Это на какой же мы глубине?»
— Мы хотим получить от вас, уважаемый, технику многопотокового сознания, — прямо заявил господин Рю, глядя в упор на Михаила. — Какая нужна для этого сборка гаджетов, какие требуются психопрактики и прочее-прочее…
«Сука! Дошутился!» — внутренне скис пленник. Не имелось у него никакой техники — ни распараллеленного сознания, ни многопотокового, ни мультиканального — это была всего лишь красивая байка для приятелей и подружек.
— Такой техники у меня нет, уважаемый Рю, — сразу признался Михаил, все пытаясь пробиться к спутнику. Он искренне посмотрел на собеседника: — Клянусь!
В комнате словно похолодало. Казалось, аура хозяина не давала вдохнуть полной грудью. Улыбка на лице старика Рю истаяла.
— Жаль, — произнес он задумчиво. — А твоя девочка, Миша, считает иначе.
— Какая еще девоч… Аю? — изумился Михаил и отмахнулся небрежно: — Так она не специалист в этом вопросе.
— Хорошо. Если Миша не желает сотрудничать, то этот господин, — Рю Макото тронул свой лоб кончиками пальцев, — подберет красавице отличного мужа. У меня много внуков. Пойду обрадую мальчиков. Возможно, двух, но не больше — мы же не варвары!
Михаил изо всех сил постарался, чтобы даже веки не дрогнули от закипевшего в груди бешенства. Лишь пожал плечами, отведя взгляд.
— А ты, Миша, подумай еще, хорошо? — сказал господин Рю, аккуратно вставая.
Он двинулся к низкой двери в дальней стене комнаты.
— Черт, да не знаю я никакой техники! — крикнул ему вслед Михаил.
Хозяин фермы обернулся и покивал, мягко улыбаясь. Потом глянул на охранника и шевельнул бровью.
— А это чтобы ничто не отвлекало Мишу от размышлений, — сказал Рю Макото и вышел.
Ледяной ствол «Глока» уперся в лоб Михаила. Он замер, проглотив возмущение.
В комнате появился еще один мелкий японец, помладше Михаила — на вид лет шестнадцати. Он молча подошел к пленнику и резко сорвал с него приклеенные заушные клипсы, что шли в комплекте с обручем.
— Ты что, сука, делаешь?! — крикнул Михаил от боли, но пистолет не дал ему шевельнуться.
Мелкий варвар вздохнул и извиняющимся тоном что-то пробормотал. Тут раздался сухой механический голос из небольшого кулона на груди японца:
— Миша, надо!
За несколько минут японец снял с тела Михаила все гаджеты. Отодрал, подцепив ногтем, нитки антенн, бегущих по внешним сторонам обеих рук. Оторвал просто с мясом датчики обруча.
Пока пленник шипел с матюками и дергался от грубых действий пацана, тот все время что-то приговаривал под нос. Кулон-переводчик иногда распознавал слова и бубнил:
— Это надо, Миша! И это надо! Терпи, Миша! Молодец!
В конце унизительной процедуры, когда на теле пленника больше не осталось гаджетов, садист успокоился. Убрал добытые девайсы в небольшой герметичный ящик с электронным замком, а Михаилу протянул бутылочку с антисептиком и упаковку ватных дисков, чтобы тот обработал раны. Видимо, не раз проводил подобную процедуру.
Михаил же замер на кровати в одних трусах, сжавшись в комок. Ничего не слышал и не видел вокруг. Его била крупная дрожь, и мозг отказывался работать.
Гаденыш, что представился как Рю Таичи, наконец буркнул: «Я ухожу». Поклонился охраннику, который все держал «Глок» у виска пленника, и быстро направился к двери.
Михаил тоскливо смотрел вслед белому ящику, который Таичи уносил с собой. Оператор дронов ощущал зияющую пустоту внутри. Навалилось кромешное одиночество, о котором забыл, казалось, навсегда еще в дошкольном возрасте, когда ему подарили первый «умный» дрон-акванавт.
Осознание своей беспомощности и какой-то обнаженности стегало по нервам приступами паники, сковывало внутренности льдом.
Он не помнил, когда ушел владелец «Глока» и в комнатке стало темно. Михаил забился в угол за кроватью, уставившись в стену, обшитую деревом… Нет, не дерево это — пластиковая имитация, да и то дешевая… Лишь подобные бестолковые мысли и ворочались в голове, о чем-то серьезном думать не получалось.
Наступило утро, и за окошком посветлело.
— Миша, хочешь есть? — неожиданно прозвучал над ухом механический голос.
Михаил взвизгнул и отшатнулся. Но онемевшее тело подвело — он просто рухнул набок, с ужасом глядя на посетителя.
— Есть надо, Миша, — тихо произнес Рю Таичи, протягивая плетеный поднос с чашкой отварного риса. В другой руке паренек держал пластиковый одноразовый стаканчик. — И теплую воду пить.
— Отвали! — сипло каркнул пересохшим горлом Михаил, отползая в угол комнаты. И добавил громче, заистерив: — Отвали, ур-р-род! Отвали!
— Миша, надо есть. — Таичи поставил рядом с ним на пол поднос и ушел, вздыхая.
Лишь к вечеру пленник обратил внимание на чашку с едой и палочки. С трудом проглотил комковатый холодный рис и запил водой.
Тело нещадно ныло, жалуясь на последствия вчерашней экзекуции. Время от времени кожа покрывалась холодным потом. Михаил большую часть дня сидел в полудреме в углу и методично расковыривал коросты на предплечье.
Утром снова появился гаденыш Таичи с очередной миской риса и водой. Молча поставил рядом.
Так и побежали дни, словно кто-то сожрал сурка, наполненные жалостью к себе и отвращением к собственному испоганенному телу, а еще пустотой, что постепенно пожирала сознание Михаила, засасывая в черную бархатную бездну.
Пару раз Таичи заставлял пленника искупаться в пластиковом корыте с теплой соленой водой.
— Воняешь! — смеялся япошка, тормоша Михаила и о чем-то весело балаболя на своем языке и не давая пленнику снова впасть в ступор.
Таичи помог ему переодеться в чистое, притащив местный застиранный халат с блеклой вышивкой и свободные летние штаны непонятного бурого цвета.
Ежедневно Михаила водили в дом хозяина фермы и задавали одни и те же вопросы о технике многопотокового сознания. Но что он мог на это ответить? Только мотал головой, уставясь в пол.
— Миша, — однажды утром сообщил мелкий надсмотрщик с улыбкой во всю морду. — За рис надо работать. Иди со мной.
Михаил с пустым лицом механически двинулся следом. А какая разница, что делать?
Теперь он весь день тупо чистил контейнеры старых роботов-уборщиков фермы. Ничего сложного, да и машинки оказались неторопливыми — просто замордованы долгой эксплуатацией. Однотипная работа отвлекала мозг и немного отгоняла Бездну.
Как Михаил и думал, у фермы оказался всего один купол. И он лежал на довольно большой глубине. Семья Рю маленькая — человек двадцать трудоспособных плюс несколько детей.
Все старшие работали чуть ли не с пяти утра и до поздней ночи. Кто-то обслуживал купол и станции жизнеобеспечения, часть людей возилась на кухне и занималась детьми.
Большинство же впахивали на плантациях модифицированной ламинарии и на сборе моллюсков. Набор добываемых морских ресурсов примерно совпадал с Курилами-17, но объем и качество переработки были на порядок хуже.
Вся семья вкалывала не покладая рук. Теперь к ним присоединился и Михаил. Он был тенью прежнего себя — ходил сгорбившись, с поникшим видом. Местные странного русского обходили стороной, словно чумного.
Один Таичи крутился рядом, если его не отправляли на сбор урожая. Тогда пацан приползал лишь поздней ночью, вымотанный и зеленый от усталости. Со следами маски акваланга на лице. Но все равно не забывал заглянуть к Михаилу. Бдил, поганец!
Изменения в графике неожиданно помогли пленнику собрать себя, как разбитую фарфоровую чашку, по кусочкам. Он все чаще стал осматриваться по сторонам, задумываясь о побеге. Изучал все вокруг, запоминал.
Каким бы позором ни было это похищение, Михаил очень хотел домой. И, наверное, еще больше домой хотела Аю. О девчонке Михаил на какое-то время совершенно забыл.
Сегодня, слушая очередную идиотскую историю от Таичи, Михаил спросил:
— Как там Аю?
— На кухне работает. Ты не переживай, я хорошо позабочусь об Аю, — тут же радостно затараторил Рю Таичи, — деда Рю мне ее пообещал.
И поскакал дальше, фантазируя о будущем со своей красивой женой. Он не заметил тяжелый взгляд Михаила в спину. Через мгновение пленник моргнул и привычно сгорбился, уперев потухшие глаза в пол.
Позже он украдкой понаблюдал за Аю, которая с другими женщинами крутилась у больших кастрюль местной кухни. Подойти ближе к столовой ему не разрешили.
Но должно было случиться и что-нибудь хорошее.
Когда Михаилу доверили работу на подводной плантации с парочкой старых дронов-сборщиков, внезапно в затылке запульсировала боль. Там оставался мелкий имплант, однако служил он только для связи с обручем-компаньоном. Но ведь обруча давно нет!
Самое странное произошло, когда Михаил машинально отдал мысленную команду комбайну, и тот послушно забурлил лопастями в сторону плантации ламинарий.
Что это значит?! Михаил даже застыл озадаченно. Потом радостно хлопнул по корпусу второй комбайн, отправляя того работать, и дрон быстро поплыл в нужном направлении.
Надо изучить эту аномалию. С ней побег становился вполне возможным. Михаил радостно рассмеялся бы, если б не загубник акваланга. Потому он просто пару раз провернулся в воде вокруг своей оси, работая ластами и сверкая налобным фонарем.
В следующие недели Михаил очень аккуратно и нежно стал переподчинять себе дронов фермы. Не брезговал даже стеклоочистителями, которые драили сверху прозрачный купол, чтобы тот не зарастал грязью, ракушками и дикими водорослями.
Он все так же бродил, сгорбившись и глядя в пол, безропотно выполняя любую грязную работу под куполом или на плантациях. Так же молча наблюдал за прыгающим обезьянкой Рю Таичи. И разрабатывал стратегию побега: с работающим, хоть и криво, имплантом это должно получиться.
— Миша, хочешь завтра выходной? — спросил Рю Таичи, заглядывая в глаза Михаила. Но, как всегда, не увидел никакой реакции у пленника и вздохнул разочарованно. — Если бы ты помог нам с двумя потоками, то уже отправился бы домой. Домой хочешь?
Старая песня — Таичи порой пел ее, явно пытаясь достучаться до Михаила каким-то своим способом.
Оба стояли у гаражей комбайн-дронов, где недавно закончили уборку внутри, пока техника была на выезде.
— Моя мама тогда очень болела, — неожиданно произнес в воздух Таичи, пнув кусок пыльного пластика под ногами. — И деда Рю много денег потратил! Дом продали, магазин тоже. Все продали, но… Мама умерла. — Таичи отвернулся и поник, словно блудный пес под дождем.
«Манипулятор детектед, — хмуро констатировал Михаил. — Детский сад!»
— Видишь, сколько вокруг старого хлама? — через минуту выдавил дрожащим голосом Рю Таичи. — А нам кредит за него платить еще лет двадцать…
— И че? — не выдержал Михаил, вскидывая голову. — И ради этого вы похищаете людей и над ними издеваетесь?! Поплачем вместе, Таичи? Бедные бандиты не могут выбить коммерческий секрет! Горе какое! Ты тронут? Я тронут! — почти проорал пленник, отталкивая от себя Таичи.
Тот отлетел в сторону и поднял руку, тыкая пальцем в пленника:
— Ты! Ты!..
Но вдруг вытаращил глаза и вырубился, завалившись набок.
— Паршивая игра, брат, — презрительно сплюнул Михаил.
Но мелкий лежал, почти не дыша.
— Да твою мать! — выругался Михаил, бросаясь к пацану и пытаясь его поднять. — Ты мне тут сдохни еще!
Таичи висел тряпичной куклой.
— Кто-нибудь! — заорал Михаил, аккуратно укладывая японца на землю. — У нас проблема! Хэлп ми! (На помощь! — англ.)
У соседнего дома пронзительно закричала женщина, а следом послышался перепуганный мужской голос с дальнего конца фермы.
— Да что происходит?! — взвыл Михаил и, подхватив Рю под руки, поволок в сторону медблока.
Взмокший и уставший, он дотащил подростка к нужному домику, там опустил Рю Таичи на дорожку и выпрямился. Оглянулся и пораженно замер.
У распахнутых дверей лежали на земле местные женщины. Скользнув взглядом по омертвевшим бледным лицам, Михаил испугался, что тоже может подцепить эту непонятную заразу. Он осторожно сделал несколько шагов назад.
Из медпункта медленно вышла дородная японка — она в семействе Рю имела какое-то отношение к медицине. Увидев русского, женщина вскинула руки и простонала негромко:
— Таскэ́тэ! Таскэ́тэ! (Помогите! Спасите! — яп.)
Но тут ее глаза закатились, и она грузно рухнула на пол.
А Михаил неожиданно осознал, что лучшего времени для побега у него не будет. Он посмотрел на лежащего у ног Таичи, на женщин вокруг. Дернулся прочь, но замер, понимая, что бросать людей в таком состоянии неправильно.
Что-то забормотал под нос, словно споря с самим собой. Наконец приняв решение, огляделся — вокруг было тихо, только едва слышно гудели моторы компрессоров.
— Прости, Таичи, — прошептал Михаил и стал медленно отступать прочь.
Потом аккуратно побежал в сторону кухни, пригибаясь и прячась за строениями. Видел на земле еще нескольких мужчин и женщин, они вроде дышали. Просто были без сознания.
Подлетев к столовой, рванул на себя рукоять двери. Та легко распахнулась, и наружу вывалилась взлохмаченная Аю.
— Миша! — крикнула она тоненько и бросилась на шею другу. — Как ты? Мне сказали, ты с ума сошел! О-о, прости!
— Бр-ред! — фыркнул Михаил, поморщившись и отдирая от себя Аю. — Нам нужно уходить! Сейчас! Сможешь? Я не знаю, что это за пр-роклятие с местными, но нам надо прямо сейчас…
— Это я, представляешь? Снотворное, — затараторила Аю. — Но не смертельно, что ты! Самые крепкие через полчаса придут в себя.
— Охренеть! — помотал головой Михаил. Он уже устал удивляться сегодня. — А как?
— Ну я же все-таки биохимик, Миш, — даже обиделась подружка.
— Р-реально? — вытаращился Михаил. Оказалось, его еще могло что-то удивить.
Аю лишь вздохнула.
— Нам надо уходить, — встряхнулся оператор. И поволок Аю за руку в сторону гаражей дронов.
Там уже давно была готова пара комбайнов, переоборудованных для перевозки людей. С запасом кислородных баллонов и едой. Михаил не зря так долго готовился к побегу.
Когда они добрались до нужного здания, сзади бахнул пистолетный выстрел, и над головой беглецов звякнула железная опора купола. Пуля с визгом срикошетила в сторону. «Охренеть! Стрелять под куполом? Это что за идиот?» — обалдел Михаил.
Они с Аю упали на пол, прижав головы к железному настилу. Потом, переглянувшись, быстро отползли за угол гаража.
Через минуту тишины Михаил аккуратно выглянул, но тут же об угол звякнула еще одна пуля. Пленник резко нырнул обратно.
Оператор вжался лбом в пол и закрыл глаза, сосредотачиваясь. В стороне стрелявшего что-то гулко взорвалось и зашипело.
— Станция электролиза, — пояснил Михаил подруге. — Отвлечет их.
Беглецы аккуратно просочились внутрь гаража-шлюза, и через пять минут снаружи купола выскользнули два желтых комбайна, выполняя слегка непривычную для них задачу. Дроны взвыли турбинами и пошли в сторону Сахалина, не включая прожекторов освещения.
Аю казалось, что они плыли уже около часа в мутно-зеленой глубине, когда ее дрон дернулся в сторону, прямо в высокие янтарные кусты ламинарии. И спрятался там, словно коралловая рыбка в актинии.
— Нас преследуют. Отгоню. Жди там, — буркнул динамик. — И не бойся, хорошо? — неожиданно мягко добавил Михаил.
— Я не боюсь, — нервно ответила Аю и сжала до белизны кулачки.
Дрон Михаила развернулся на месте и поплыл обратно. Аю уткнулась в небольшой мониторчик на приборной панели, наблюдая за происходящим.
Из-за куска скалы, покрытой травой словно шерстью, вырулил десяток дронов, шаря вокруг прожекторами. Заметив машину беглеца, они рванули к ней, пузыря воду двигателями.
Комбайн Михаила смело двинулся навстречу. Тут пара дронов противника дернулась, заглохла и плавно спикировала в илистое дно. Однако остальные все так же уверенно шли вперед.
— Не могу нормально сосредоточиться, сука, — зло булькнули динамики в дроне Аю.
И в этот момент что-то глухо стукнуло. На экране дрон Михаила врезался в группу нападающих, и машины тяжело закружились, взбивая придонную муть и рассекая темноту желтыми прожекторами.
— Мишенька! — вскрикнула Аю.
— Тихо, Аю, — сипнул динамик.
— Прости…
Комбайн Михаила выдвинул из боков клешни-ножи, которыми срезают водоросли, и стал хлестать ими противников, стараясь попасть по оптике, чтобы ослепить оператора семьи Рю.
Но от очередного тарана желтый комбайн треснул и медленно распался на две части. С огромным воздушным пузырем изнутри вывалился Михаил и отчаянно заработал ластами, стараясь отплыть подальше от напавших дронов.
— Миша, Миша! — заорала Аю, оглушая саму себя. Бросилась нажимать на кнопки, чтобы стронуть машину с места, но тщетно — управляющая панель была заблокирована.
В это время на экране стало видно, как дроны противника тоже выдвинули манипуляторы и нацелились на человека, плывущего прочь.
Дроны ускорились, но Михаил был легче и крутился юлой, уворачиваясь от ножей. К сожалению, одна машина ухитрилась зацепить баллоны на спине пловца и сорвать шланги.
Аю тихо завыла, уткнувшись лбом в запотевший экран.
Михаил дергался в толще воды, задыхаясь. Замер на секунду, а потом… повернулся к Аю. Подруга судорожно увеличила изображение на экране и увидела его вытаращенные глаза за стеклом маски. Михаил пожал плечами и стал быстро всплывать.
— С ума сошел?! — завыла Аю. — Тут же метров двадцать! Медленнее! Медленнее! Кессонка! Миха, придурок! — Ей оставалось только плакать, бессильно наблюдая, как тонкая фигурка поднимается в световых бликах к поверхности, мягко перебирая ластами.
Вражеские дроны двинулись следом, оставляя за собой полосы из пузырей, словно дымные хвосты ракет.
Аю стала судорожно изучать внутренности комбайна, пытаясь придумать, как все-таки запустить гадскую машину.
Тут дрон сам дернулся и самостоятельно поплыл куда-то, придерживаясь дна. Взмокшая девчонка уже ничего не понимала, лишь надсадно дышала, вытирая ладонями слезы.
Через несколько минут на экране снова появился Михаил и с довольной физиономией подплыл ближе к камере дрона, улыбнулся.
«На нем нет даже маски! Что происходит?» — Аю подумала, что теряет рассудок.
Маски нет. Только отросшие волосы короной колыхались над головой Михаила. Он помахал белой ладонью в камеру и уцепился за борт дрона. Указал рукой вперед, и машина начала набирать скорость, пронзая толщу воды желтым корпусом.
За ними пристроились еще четыре подчиненных Михаилом дрон-комбайна, словно охранники.
Сутки спустя пограничники доставили Михаила с Аю к шлюзу плавучего города Курилы-17. Уставшие молодые люди прошли череду переборок и зашли наконец внутрь. Здесь их ждала целая делегация во главе с координаторами города.
— Пап, — буркнул Михаил дрогнувшим голосом, обнимая отца.
Тот похлопал сына по спине, крепко стискивая в ответ.
На Аю налетели восторженно пищащие подруги, окружив ее плотным кольцом.
— Ты молодец, — громко произнес отец, чуть отстраняясь от сына. — Прошел это непростое испытание! Квалификационный тест по силам не каждому.
— Что? — озадаченно опешил Михаил. — Тест?
— Да, сын! — кивнул Старший координатор, с гордостью оглядываясь на коллег и друзей. — Поздравляю!
Вокруг все зааплодировали, раздались ободряющие восклицания.
— Я видел, как без твоих железок тебе было тяжело. Но ты, сынок, доказал, что твой дух сильнее обстоятельств. Все эти электронные костыли продвинутому разуму не нужны! Особенно когда активированы специальные гены, да. Смотри, что ты теперь можешь! Теперь не нужно цеплять на себя…
— Ты серьезно? — тихо сказал Михаил, отступая на шаг от отца. — Ты все видел, да? И просто смотрел в экран?! — Он хмуро разглядывал улыбающегося отца. — А… Таичи? С ним все хорошо? Он…
— С семьей Рю все отлично — мы им помогли с кредитами, претензий нет.
— Это хорошо, пап. Это хорошо. — Михаил устало вздохнул, обогнул отца с коллегами и пошел прочь.
Несколько парней шагнули ему навстречу, сочувственно тронув плечо.
— Привет, ребят.
Отойдя немного, Михаил обернулся.
— Аю! — позвал он.
Девушка быстро побежала следом. Когда пара скрылась между зданиями, к Старшему координатору шагнул его друг.
— Обиделся, — констатировал мужчина.
— Ничего, завтра уже забудет, — ответил отец Михаила, наблюдая, как тихо расходится народ, перешептываясь. — Не в бирюльки играем. Ему еще придется помочь с активацией других таких же балбесов-амфибий с генной коррекцией.
— Справится?
— Уверен, — отрезал координатор. Неожиданно его широкие плечи поникли, он ссутулился и прижал ладони к глазам: — Боже, как вспомню эти кадры, когда с него содрали кислородные баллоны, аж сердце заходится.
— Все уже кончилось. — Друг сжал плечо координатора. — Он смог, справился. Выдыхай.
