Мой две тысячи девятнадцатый охарактеризован триадой: наука — экзамены, спорт — самосовершенствование и искусство — любовь.

Страница 1. Наука 

Волей судьбы

Егэшь давно экстраполировал свою жизнь как неутешительную. Из года в год критики душили его успехи на полосах своих желтых газет. А он, волей судьбы, продолжал писать.

Егэшь не просил его рожать. Этого талантливого долговязого блондина с миопией с детства воспитывали как экспериментальный проект и заставляли делать то, чего сам не желает. Мама ему постоянно твердила: «Пиши! Я хочу, чтобы ты писал вечно. И пока у тебя это неплохо получается».

Егэшь ненавидит свою популярность. Днем он дает многочисленные интервью на телеканалах, его жадные агенты заставляют читать с бумажки о достижениях и всё новых рекордах. Тиражи приносят Егэшу деньги, а бутылка уносит их, помогая забыться.

За годы карьеры взрослые перестали его уважать, приелся своей педантичной точностью слов. У поколения помладше в глазах пропал трепет, лишь зомбированный страх при очередном появлении книг Егэша, но это серийное колесо сансары не так просто остановить.

Вечерами, стоя у зеркала, он повторяет себе: «Пиши! Писать вечно». Затем идет к календарю и черной гелевой ручкой обводит эти проклятые цифры. И так из года в год.

По средам у него вечерний стрит с братом по издательству Огэем. Огэй —успешный бизнесмен, который пишет легкие романы для подростков. Хотел бы Егэшь тоже писать попроще, но судьба решила распорядиться его талантом иначе.

Серия книг самого читаемого писателя последнего десятилетия до сих пор в топе по всей стране среди молодежи, независимо от региона. И он не перестанет выпускать бестселлеры, ведь по ним живут, в его строках ищут смысл жизни.

Егэшь знает, что исписался, но хитрые коммивояжеры не дадут ему признать поражение. «Ищи вдохновение! Ты должен писать вечно».

Каждую весну из каждой щели только и разговоры о нем. Сколько ночей он украл у подростков. На днях он увидел статью одного известного журналиста, где сообщалось, что во время прочтения его книги погибла девочка. Понятно, что вины Егэша в этом мало, но писатель не может не винить себя там, где его уже кто-то винит.

Конец мая. Тот самый день. С самого утра все у витрин ожидают его новую книгу. Уникальность его романов в том, что заспойлерить финал всякий раз не представляется возможным. В первые же четыре часа весь тираж был распродан. В два пополудни Егэшь, проходя мимо витрины одного из магазинов, где продавали его очередной триллер, увидел молодого розовощекого паренька в очках-черепахе, который выплывал из дверей шопа и припевал себе под нос:

В семнадцать лет, не подавая вида,

Поется юным панихида.

Ища спасенье в молебене,

Пускай ведут наверх ступени.

Если Егэша постоянно критикуют и явно недолюбливают, то почему его еще покупают и читают? Не его воля его руками — писать для них. Не их воля им упиваться. Так чьей волей мы живем?

Страница 2. Спорт

Объявление 

На неделе перед Международным днем дружбы на улице из-за угла лицо атаковала газета. И нагло так, прямо напротив переносицы: 

«Продается Чужое Мнение за символическую плату. Утопить жалко, разбирайте, люди добрые. Телефон…» 

И так горестно стало, нельзя оставаться безучастным в таком важном вопросе. Сразу же позвонил, уточнил, какое Мнение, что за порода, родословная, сколько весит, возраст, окрас, есть ли прививки по факту. Договорился о встрече, приобрел — совсем за копейки, лишь бы спасти. Принес домой. Посадил его перед собой и рассуждаю: а что делать дальше? Зачем оно мне? Растить как свое? Дать ему имя Сплетнюшка или Пустословушка? Остановился на Необосновушке, сокращенно Басни. Позвонил друзьям, рассказал, пригласил в гости. Принесли корм — позаботились, столько внимания было, всего затискали. 

Вечером пошел во двор, прогуляться с Необосновушкой, хвастаться. Естественно, приукрасил на свой вкус: ошейничком, шубкой, модным поводком (чтоб не убежало от меня в первый же день). 

И тут СИТУАЦИЯ. Иду такой с питомцем и гля — все из-за того же угла выковыривается одиозная фифа, вся из себя приторная, аж противно, а на поводочке у нее пестрое точно такое же Мнение. Все сошлось: угол прямой, ситуация острая, фифа… И я как шмальну в нее увесистой бранью, и она в ответ чем-то там. Стоим, поливаем асфальт слюной. С ней время пролетает незаметно. Чувствую безукоризненное превосходство в этой дуэли, а она, глупая, не отступает, верует во что-то. А эти двое, ишь, сидят, хлопают глазками на нас. Я фыркнул, быстро схватил Необосновушку и домой помчался. Нечего мне с этими безвкусными ратовать. 

Залетаю в свои апартаменты, разуваюсь. Параллельно мою руки, испуская ртом пар. Делаю два символических круга почета по комнате в честь победы над этой прокаженной. 

Беру Басни на руки, начинаю гладить, чтобы успокоиться. Поднимаю на уровень переносицы, смотрю… А Мнение-то не мое. И бросаюсь обратно к углу…

Страница 3. Искусство

Без макияжа 

Я смотрю на нее. Вся такая неестественная, в пластике и стекле, частенько прикрывается снегом, чтобы скрыть свои ночные грехи. Говорит, что в этом вся она. Дуреха, не видит истинной красоты, которая зарыта в Очевиднобраках. Не зря сейчас бьются за естественную городскую среду. А я внутри.

Выбираюсь в горы. Дышится иначе, взгляду проще. Все изящество в Шмяке природы. Можно любоваться вблизи, рассматривая каждый камушек, каждую морщинку, созданную корнем и землей. Но я любуюсь издали этой синергией брошенных, вроде бы произвольно, а вроде бы так точно, частей тела. Снаружи.

Но все равно зачем-то постоянно возвращаюсь в город к ярким вывескам, призывающим тратить деньги, вымученные Рабобуднями. С чистой совестью приглашаем стандарты красоты лицемерно следовать за НетЕм. Если у тени есть тень, то это она.

Мне повезло больше. Я имел много гор: россыпь старинных, родных Уральских и когорту величественных и романтичных Кавказских. И вот что удивительно: несмотря на то, что анатомически они схожи — подножье, пики, растительность (отличаются разве что костным строением: первые каменные, вторые из мягких пород), — это всегда разные горы. Уникалии и Любимии бросают в голову связанные только с ними воспоминания, а в руки укладывают желанность подвигов. Бесплатная выразительность гор в их слезах. Ручьи, реки и водоскаты привлекательней, чем каналы, канавы и водостоки. Поэтому…

Бесковечно прихожу к выводу, что самые красивые девушки — Безмакияжные. Что может быть обнаженней? Упоительный голый взгляд заставляет себя чувствовать пристыженным и также без одежды. В лесу примерно та же ситуация: в частные случаи от безысходности хватаешься за любой лопух, за каждую ягоду и сук. А в городе за кого хватаешься?..

Сочи

  •  
  •  
  •  
  •  
  •