Машина
Стать железной машиной. Стоять обреченно в пробках. На посту на износ (даже если не все в порядке). Подчиняться мужчине. А жить в гаражах-коробках. И мечтать, что однажды беспечно помчусь по платке. Признавать, что бензинозависимый каждый первый. Что парковка поближе у тех, кто угодней миру. Что, как только сдадут тормоза и откажут нервы, Сквозь двойную сплошную и наперекор пунктирам Покорю магистраль в беспросветную неизбежность. И туда, где ржавеют собратья, мне путь проложен. Закаленная сталь никогда не познает нежность… Я устала быть кем-то другим. И машиной тоже.
Желание
Вновь конечная, поезд в депо идет. Двери настежь. На выход — зеленый свет. Незнакомец прервал моих мыслей ход Криком: «Девушка, дальше дороги нет!» Оглушительно — точно раздался Лепс — В этом гнусном вагоне фатальности. Я всегда попадаю на этот рейс, Я всегда доезжаю до крайности, Не заметив, что ты, изменив маршрут, Совершил пересадку на кольцевой. Но такие, как я, — напролом идут: Я вдогонку последую за тобой. Потому что я помню, как были «мы». Было лето, где счастливо и тепло. И чтоб в памяти этот оставить миг, Как-то увековечить хочу его. «Дальше» что-то должно быть, хоть что-нибудь… Счастье может быть склеено из трухи? Я решилась. Я свой выбираю путь: Я хочу завести от тебя… стихи.
Письмо для Ассоль
Дорогая Ассоль, а ведь я понимаю Грина. Только в Санкт-Петербурге он мог написать такое. В этом городе чувств, где почти никогда взаимно, В этом городе, где только мертвый не хочет к морю. Дорогая Ассоль, твоя сказка мне так знакома, Словно слышу ее регулярно в любой таверне. Знаешь, воздух тут горький, пьянящий и невесомый, Но мне сладко, как после прогулок с тобой в Каперне. Дорогая Ассоль, опиши своего мне Грея, Я начну зарабатывать деньги ему на парус. Я люблю тебя! Странно и трепетно… как умею. Жди у моря. А сказка? Я попытаюсь.
Встреча
В Петербурге гранитно-асфальтовом Лед по рекам идет и каналам... Обрастает земля нежным бархатом, В ватном небе клубятся лекала. В этом городе жить получается Лишь привитым от мук одиночества. Оттого по проспектам скитаюсь я, И, увы, ничего мне не хочется. На краю самовырытой пропасти, Понимая, как это убого, Я спешу, вопреки своей робости, На твоем оказаться пороге... Утонув в наносном безразличии, Тишиной задыхаясь, как пыткой, Я ищу в тебе нежное, личное, И слежу за рожденьем улыбки. Взгляд ловлю, мне за что-то доверенный. Но, случайно коснувшись руками, Я сбегу, как всегда, преждевременно, Унося в себе жаркое пламя. Пусть оно защищает от холода, Одиночества, грусти, бессилья. А потом... Будут новые поводы, И ты снова подаришь мне крылья.
Наблюдение
Морозы на время сдались, Столбец до нуля достает И тянется, тянется ввысь. А люди выходят на лед. В большой полынье суета: Утиная стая плывет. Мрачны очертанья пруда, А люди выходят на лед. От санок следы все темней, И лужи в ватрушках цветных. И слышится хохот детей, И хохот родителей их, И треск под ногами, и хруст, И вскрик предстоящей беды. И больше ни звука из уст Поднявшейся талой воды. Мне кажется, мы круглый год Выходим на призрачный лед.
А.Б.Г.
Горя больше, чем радости, стало. Заметает цветы белый снег. Средь листвы, почерневшей и палой, Опадает, дождавшись финала, Выбывает из жизни, из зала То один, то другой человек. Раньше с биркой на чистую простынь... Ныне с биркой, но простынь поверх. Просто осень, холодная осень. Просто проседь на улицах, проседь. Просто горстку земли надо бросить И отпрянуть, закутавшись в мех. И отпрянуть. И прятаться в датах, Сохраняя остатки себя. Это просто зима виновата, Забирает тепло без возврата. Забирает людей без возврата Круглый год, никого не любя. Все пройдет, снег пройдет и растает. Будет новый этап, новый год. Отогретые солнцем и чаем, Мы друг друга полюбим, признаем. И о том, как себя не теряет, Нам из вечности Градский споет.
Ода
Мой город бесспорно лучший, Мой город люблю я сильно. По небу летают тучи, По венам струятся вина. Всю дедушка Менделеев В реке собрал бы таблицу. Здесь звери порой не звери, А лица порой не лица... Здесь крыши элитней люксов, Здесь творчество и свобода. Здесь мусор — и тот искусство, А дождь — это время года. Здесь каждый поступок верный. Здесь помнят людей веками, И памятником, посмертно, Становится каждый камень. Пожизненная простуда, Депрессия и прохлада... И если это не чудо, Что нам вообще надо?!
Предложение
Будем вместе? В ответ — нелюбимое слово. Предаешь, предавая огню. Да, услышать такое была не готова... Но… за правду тебя не виню. Ничего не осталось от нашего лета — За бесценок сдано в аутлет. Выбор сделан. Не к месту накладывать вето. И желанья теперь уже нет. Забывай. Забивай, чтобы стало забавой. Городи до себя города. Время лечит. И, знаешь, так лучше, пожалуй, Что в ответ было вовсе не «да».
Прощание
Обнимаю тебя горизонтом, Руки-птицы ложатся на плечи... Дышим неравномерно, экспромтом, Нет такого, что сделает легче. Почему-то не хочется плакать, А глаза говорят об обратном... Время, словно песчаная мякоть, Утопающая невозвратно. Ну пожалуйста, я не сумею, Разведи руки раньше, чем можно. Я запомню, как дышишь мне в шею, Это будет нисколько не сложно. Взгляд в глаза, поворот девяносто, Ухожу нарочито небрежно. Я люблю тебя всем своим ростом, Показательно дерзко и нежно. Удивительно дерзко и нежно.
