Когда боги жаждут моих острот,

Гневных вздохов и танцев туземных,

Они с воем бросают меня в острог,

В каземат,

В вагонетки подземки.

Едем лицами черные рубить бабло,

Как шахтеры

Из Контрапункта и Генералбаса.

Ласточка,

Я ненавижу метро.

Я — реторта для метастаза.

Я — проклятие местных чумных долин,

Ролевая модель для антиглянца.

В правой шуйце моей пыльный «Пнин»

В левой деснице — чьи-то длинные пальцы.

Воспоминание — все, что от них

От тебя

Осталось.

Станция «Пролетающий над гнездом».

Переход на станцию «Тимоти Лири».

В этом черном туннеле

Безъязычный монстр

Выглядит,

Словно французский лирик.

Тело ношенное, голова набекрень,

Зубы помнят удар Батыя.

Даже странно.

Или, точнее, какая-то хрень.

Герника.

Вперемешку длань, око, выя.

Сердце ухает в невралгической тьме,

Прорывает клетку,

Катится по перрону.

Я сижу в черно-красной пустой зиме.

Я не встану.

Боги мне шлют ворону

С веткой жимолости в желтых клювозубах.

По идее, я излучаю страх

И вовнутрь, и снаружи.

У старухи под юбками вдовий прах.

У ребенка в глазах — боевая стужа.

Милая,

Я не сдюжу,

Не сдюжу поток огня,

Мне не выдержать красной ветки.

Некто в форме проходит сквозь мимо меня.

Некто в штатском берет меня на заметку.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •