Континент Евразия видится мне человеком, раскинувшим руки, чтобы обнять полмира. С левой руки он в Америку шлет корабли, Правой рукой — держит ее за Аляску. Он видится мне человеком, стоящим в соленой воде океана Индийского. Некуда больше идти. Он созерцает свет Полярной звезды, отраженный в арктических льдах. В холоде разум питая. Витают кругом головы его шестикрылатые воины Герды. Сердце его бьется от века свободно, пульсируя сменами времени года. Дыханье его — расцветы империй и их угасанье. Никакая другая земля не кажется мне столь живой и антропоморфной. Но дело не в этом. Меня заботят вопросы праздные и риторические. Когда свитком станут привычные небеса, Новое небо — какого оно будет цвета? И станет ли суша единым материком планеты обетованной?
* * *
Прозрачный лес вливается в окно чуть приоткрытое, и тянет прелью. Скрипят неубранные на зиму качели. Твои календари сулят метели, и что там после, в общем, все равно. И дождь — не дождь, — сочение воды в холодном небе над моей землею, тоскливой, бесприютною, пустою. И все, что было выращено мною, приносит непотребные плоды. Так редко долетают голоса И отсветы садов нерукотворных Сюда, где стынет палая листва, И холодом сквозит в деревьях черных, И лес — не лес, а лесополоса.
