- Чистые пруды
Социальной сетью выловились двое. Встретились пятничным вечером на Чистых, чтобы выпить пива. Он звал ее к себе на поке, она отказывалась — типа, не ест сырую рыбу. И слабосоленую тоже. А пиво пьет. Вышли из полутьмы подземки и пошли мимо Грибоедова, через сквер, вдоль пруда — она выбирала дорогу. Улица была шумная. По пути они немногословно изучали друг друга.
Она смотрела на него и видела жука. Существо, если приглядеться, несуразное, небольшое. Глазки маленькие, черненькие и жадные до молодых девичьих тел, были мутно прикрыты стеклышками очков. Усы топорщились, щетина серела на щеках, и выжженные соломенные волосы нависли над оправой. Говорил он, просвистывая некоторые звуки, будто выпуская воздух сквозь хитиновые пластины, и немного картавя. Но было все же в нем что-то, что цепляло. Под одеждой угадывалась крепкая спина хорошего пловца. Не вполне довольная уловом — как такого показать подругам, — она решила все же пить.
Он смотрел на нее и видел нимфу. Слабые тонкие ручки и плечики, по которым ветвями ивы спускались длинные зеленые волосы. Большая грудь. Узкие бедра в тесных джинсах, уходящих в клеш. Движения плавны и текучи. Большие влажные глаза. Мелодичный струящийся голос, будто язык ее был свирелью сатира. Она была в его вкусе. Но что-то в ней все-таки отталкивало. Бледноватый, холодный тон лица, синие круги под глазами. В бесконечном угаре вечеринок он ел пьяных нимф на завтрак. И он решил пить.
2. Бар «Крапива»
Вокруг металлической бочки, перевернутой вверх дном, стояли их стулья. Они сидели не слишком близко, и за первым стаканом сидра — а он взял себе два, ведь по акции два равно три — он спешно рассказывал ей всю свою жизнь. Про армию, соседа, мать, татуировки, задирая штанины и рукава, чтобы показать их, про техно и свои амбиции. Она слушала без внимания, только отзывалась на его реплики кивками и хмыканьем и пила большими глотками.
Он дал ей попробовать второй стакан, фруктовый микс, и заговорил о бывшей. Ей стало повеселее. Он рассказывал, что бывшая написала ему картину — «Последний день Помпеи», но происходит на ней все под водой. Она включилась в разговор. Попросила показать картину. С минуту рассматривала экран его телефона, то приближая, то отдаляя изображение. Она выразила восхищение его бывшей и попросила передать при встрече. Он сказал, что раз ее так впечатлила картина, то она оценит и его самую большую татуху. Он задрал футболку, чтобы она рассмотрела рисунок у него между лопатками. Она не разобрала, что там было набито, но еще раз оценила его мышцы. Она расспрашивала его об этом: откуда такие мышцы, действительно ли он хорошо плавает, как долго может пробыть под водой. Отмечая такой интерес к себе, он думал, что она уже на крючке.
3. Бар «Пестики-Тычинки»
Они шли туда узкими улочками Китай-города, мимо открытых дверей других заведений, где такие же, как она, пили то же, что такие же, как он, им покупали. Свободны были только места возле стойки. Она стала ужасно болтлива, и поток ее речи бился струей сидра о стакан в руках бармена. Распивая следующую порцию сладкого и терпкого, они говорили о ее еще совсем юной жизни и о великих женщинах. К слову пришлось, что недавно на техновечеринке его отшила очередная девушка, и ее подруга угрожала ему перцовым баллончиком.
Они перешли к настойкам. Он предложил ей назвать трех женщин, которые больше всего на нее повлияли. Она вспомнила только своих подруг, обиженных некогда мужчинами. Наливая ей вторую рюмку настойки, бармен заглянул в ее влажные глаза и переспросил, уверена ли она. Она была уверена.
Она рассказала ему, что занимается пением, поет народное и всякое в этом роде. Он попросил: спой что-нибудь. Она запела: глубока река, широка река, не доплыть тебе с того бережка… Он был совершенно очарован этим голосом, еще больше, по-новому, раскрывшимся в тихой песне в шумном заведении у барной стойки. Сам того от себя не ожидая, он погрузился в полузабытье. В его замутненном алкоголем сознании всплывали яркие эротические картинки. Он не пытался бороться с соблазном. Он придвинул свой стул и положил ладонь ей на колено.
4. Москворецкая набережная
Она предложила прогуляться. Как водится, они зашли в ближайший «Ароматный мир», и он долго выбирал дешевое вино, пока она занимала место в длинной очереди пятничных гуляк. Бутылку красного засунули в бумажный пакет. Они вышли на Солянский проезд. Ночная жизнь Китай-города брызгами слюны и алкоголя отскакивала от асфальта, стен и фонарей. Он тянул к ней руки, она крепко сжимала бутылку.
Они свернули с людного проезда и спускались к набережной вдоль старинной кирпичной стены. Она напевала: «Ты река ль моя, реченька…» Он держал ее за талию, представлял себе, как они вот-вот завернут в темный уголок парковки, и он набросится на нее, и будет тереться своими усами о ее лицо, и пихать свой грубый короткий язык в ее рот. Она уверенно шагала к реке.
На реке покачивались прогулочные катера и стояли теплоходы. Они шли вдоль невысокого ограждения. Бутылка вина кончилась, и он в нетерпении бросил ее в реку. Она потянула его за руку и развернула: лицом — к себе, спиной — к реке. Резким сильным ударом в плечи она столкнула его в воду. И прыгнула за ним.
5. Москва-река
Захлебываясь воздухом, от неожиданности не успевая задержать дыхание, он падал. Ударившись спиной о воду, он пробил ее медленно текущую гладь. Он погружался перевернутым жуком — спиной вниз, руки и ноги вытянув вверх. Опомнившись, он стал разгребать воду умелыми движениями опытного пловца. Он начал всплывать, но тут же почувствовал прикосновения. Ладони уперлись в его грудную клетку и поползли вверх к плечам, слегка надавливая. С широко открытыми глазами он не мог разглядеть ничего вокруг в темной мутной воде. Он попытался отстраниться. Но сильные ладони давили. Другие руки обвили его правую ногу и потянули вниз. Он попытался вырваться. Но цепкие руки обвивали крепче. Другие ладони легли ему на щеки, и резкими грубыми движениями длинный язык стал проникать в его рот. Другие руки обняли его сзади за талию, и мягкая грудь плотно прижалась к его спине. Он в ужасе дергался вверх. Вода наполняла его грудную клетку, острые зубы впивались в его нижнюю губу и оттягивали ее, не давая закрыть рот. Он отчетливо слышал под водой девичий смех. Он понимал, что уже не сможет всплыть, погружение продолжалось, тянулось, не заканчивалось, будто у реки не было дна. Он почувствовал прикосновение холодной чешуйчатой кожи к своим рукам. Он услышал девичий голос: «Плыви!» Руки отпустили его, и он, помедлив от удивления, поплыл вверх. Только ему показалось, что виден свет с поверхности, как его снова окружил девичий смех. С четырех сторон к нему потянулись руки, цепляясь пальцами за плечи. Руки закружили его, по ногам били огромные рыбьи хвосты. Он вдруг осознал, что, несмотря на воду в груди и воду вокруг, все еще жив и все еще дышит. Они кружили его и кружили, утягивая все ниже и ниже. И никак не касались дна.
Люди сбежались к месту, где только что стояли они. Мужчина стянул с себя футболку и джинсы, скинул мокасины и бросился через низкое ограждение в реку. Около минуты он находился под водой, вынырнул, набрал воздуха, снова нырнул. Он нырял и нырял, но в том месте, куда упали они, ничего не было. Мужчину подобрали на проплывавший прогулочный катер. Он дрожал, укутавшись в плед. На катере играла музыка: широка река, глубока река… Музыку выключили.
