Я в ютубе увидел, что есть такая пустыня, где камни — ходят. И ученые спорят, в чем же дело — в движении плит или в каких-то высших силах.
— Подумаешь, — безразлично протянул Илья. — Вот у меня робот есть, батарейки только поменять, он знаешь как по комнате пойдет! У него еще бластер в руках, звук такой мощный, а сам он — черный-черный! Камни, ерунда. Скучные.
Робот с бластером, конечно, круто. Только там батарейки. Иссекаемая энергия. Кто двигает камни? Они ведь оставляют за собой след. Ученые даже устанавливали скрытую камеру: вдруг это какой-нибудь шутник. Перекатывает с места на места валуны и вводит в заблуждение серьезных ученых.
Но такого шутника на камере не было. А неглубокие полосы на земле от камней тянулись на несколько метров. Потом эту пустыню стали называть долиной смерти. Я спросил у мамы: знает ли она про долину смерти. Она лишь нахмурилась и попросила больше не смотреть такие программы.
Мама всегда хмурится, если я спрашиваю про смерть. С папой было не так. Он знал триллионы фактов и раньше обо всем мне рассказывал. Только после того случая все изменилось. Все изменились: мама много плакала, а папу я больше не видел. Она говорит, что у него много работы, что ему нужно зарабатывать деньги ради меня.
«Зарабатывать деньги». Ну я не какой-нибудь там первоклассник-дурачок. Я все уже понимаю. Понимаю — он просто ушел от нас. Илья говорит, что его отец тоже «был и с-плыл». У-плыл. Стал моряком. Теперь письма присылает. Правда, мама отдает письма Илье без конвертов с адресом. Поэтому он не знает, где на этот раз стоит корабль его отца.
Наш просто ушел. В Китае в этот день был Новый год. Мы ехали от бабушки, и видимость была нулевая. Папа с мамой ругались. Мама шикала на папу, что давай не при ребенке. Папа хлопал по рулю руками и говорил, чтобы мама меня не приплетала.
Я сделал музыку в наушниках погромче и болтал в такт ногами. Головой болтал в такт дворникам. Туда-сюда. Туда-сюда. Сам не заметил — провалился в сон.
Когда проснулся — осень. День равноденствия прошел. Темнеет рано. Мне сначала было очень-очень грустно. Потом очень скучно. Потом я привык. Папа всегда говорил, что каждый мужчина должен быть сильным и что плакать нельзя. Я же — мужчина, хоть и маленький пока. Я — сильный. А мама — она же не мужчина. Вот и плачет.
Я попросил бабушку принести мне с улицы камушки. Положу их на подоконник и буду наблюдать. Ведь если даже камни в пустыне ходят, то я тоже смогу.
