— Почему девушка скучает в одиночестве?
Мая даже не обернулась, но слегка двинула плечом. Почти незаметный жест, а сработал, как красная тряпка. На соседний барный стул бухнулся мужчина средней наружности. Он уже начал лысеть, но был опрятен и, похоже, продолжал следить за собой. Чистая рубашка, дорогой парфюм, хороший анализатор крови на запястье.
— Эй, бармен! — Он попытался свиснуть, но вышло слюняво. — Шампанское и два ПП номер пять.
Девушка подарила прямой взгляд навязчивому поклоннику, чем явно приободрила его. Повернувшись к ней вполоборота, он начал расхваливать себя и свои достижения в фармзащите. Мая не вслушивалась в тягучий бахвальский монолог, а смотрела на ПП номер пять. Питательный пакет — разработанный «А-фарм». Полный комплект необходимых для жизни белков, жиров и микроэлементов. Только разного уровня, вкуса и цены. Мог бы и на седьмой разориться, но сойдет и пятый. Интересно, а какой десятый на вкус? Наверное, она этого никогда не узнает. В речи мужчины возникла пауза. Значит, был озвучен вопрос, который она пропустила.
— Да, конечно, только допью бокал. — Ей даже не нужно было слушать, чтобы понять, о чем он спрашивал.
Лицо мужчины раскраснелось, в голосе появилось легкое дребезжание, и он еще с большей силой принялся возносить себя. Пузырьки уже очень долго играли в бокале. Пора было заканчивать. Сколько ни оттягивай, а придется это сделать. Не зря же она надела короткое платье, повесила на плечо сумочку в стразах, нанесла яркий макияж и уже полчаса ерзала на жестком барном стуле. Мая одним глотком допила шампанское, встала и, схватив кавалера за руку, потянула к выходу.
— Пошли.
Такого напора он явно не ожидал и покорно пошел за девушкой к выходу. Отсканировав анализаторы крови у двери, они, немного пошатываясь, вышли в ночную прохладу города. Мужчина сразу опустил руку и хотел ухватить девушку за попку, но та ловко отбила руку и кокетливо поманила красным ноготком за собой.
— Шалунья, — с довольным оскалом заявил мужчина и поплелся за угол бара.
Подворотня встретила их запахом гниющих отходов, писком крыс и темнотой. Опьяненного желанием и алкоголем мужчину уже ничего не сдерживало. Он схватил девушку за руку, развернул к себе, обхватил и собирался впиться в нее губами, когда согнулся от удара в пах.
Действовать нужно было быстро. Мая заломила ему руку за спину, а второй сделала удушающий захват. На все потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы хрипящий и багровеющий боров потерял сознание. Девушка отпустила бесчувственное тело. Тот упал на колени и уткнулся лицом в асфальт, отклячив толстый зад.
— Ничего ты не достиг, гнида. — Мая с удовольствием пнула мужчину в живот. — Все, что ты сделал за свою несчастную жизнь, — это помог убивать нерожденных детей и угнетать население.
Девушка опустилась на одно колено, чтобы обчистить карманы и снять все ценное. Ее нападение должно выглядеть как ограбление. Потом достала из сумочки планшет, вывернула ему руку и отсканировала отпечаток ладони. Мая поджидала этого похабника не один вечер. Работник среднего звена, начальник в сфере доставки, но его отпечаток ладони — универсальный пропуск на въезд во все фармучреждения, что ей и нужно было.
По дороге к штабу дроны фармконтроля просканировали ее три раза. Но Хорек, умник их ячейки, взломал и перепрошил анализатор крови. Сканирование каждый раз показывало, что она привита, ее фармкарта принята, и напульсник мигал зеленым. За дверью ангара ее ждали темнота и тишина, ее лучшие подруги во время вылазок. Мая тихо проскользнула, пытаясь остаться незамеченной, но попытка опять провалилась. В затылок ей уткнулось холодное дуло пистолета.
— Пароль? — прозвучал синтезированный маской голос.
— Миха, ты знаешь, что это я. Так что не дури. — После проведенной операции дополнительная и бессмысленная проверка вызывала у Маи только раздражение.
— Пароль? — Голос был беспристрастен.
— Хорошо, Миха. Сергей Борисович здесь живет? — Девушка зло отчеканила каждое слово. — Теперь ты доволен?
— Свои, — резюмировал хриплый голос, но сразу сменился на мягкий бас: — Ну что, Мая, как все прошло?
В ангаре загорелся свет. Из своих укрытий, как крысы, стали выползать ее соратники. Первой выбежала Ника, полненькая веселая девушка, которая делала лучшую взрывчатку на всем севере. Зажигались мониторы на рабочем столе Хорька, подсвечивая его щербатую улыбку. За спиной пыхтел громада Миха. А вот Серый показался последним. Он вальяжно вышел из-за штабеля ящиков, щелчком отбросил окурок и только тогда посмотрел на Маю.
— У моей девочки все получилось? — Он уже знал ответ, но все равно спросил.
Планшет, извлеченный из сумочки, заставил всех кричать от радости. Хорек крутился на стуле, а Ника исполнила победный танец, так, как она его представляла. Серый приблизился к Мае, взял за подбородок и нежно поцеловал в губы.
— Умница, детка. Никогда в тебе не сомневался.
Ее коленки всегда предательски подгибались, когда он так делал. И он знал об этом. Серый взял Маю за руку и повел за собой, но обернулся и сказал своей команде:
— Мая сделала для нас огромное дело. Есть повод отметить.
Под улюлюканье они удалились в комнату. Серый нежно обнял девушку сзади, а потом отстранился и помог снять платье. Ему всегда нравилось смотреть на нее со спины. Еще не голая, но уже и не одетая, она вызывала в нем томное желание, которое хотелось одновременно прекратить и продлить навечно.
— Было тяжело? — спросил он.
Мая отрицательно покачала головой.
— Ногу от этого ублюдка ушибла.
— Дай поцелую.
Мая лежала в темноте, курила и нюхала дождь. Вспоминала, как она оказалась здесь — в подпольной ячейке, борющейся за свободу людей от тотального контроля «А-фарм». Какой наивной и глупой она была еще четыре года назад. Молодая жена, спортсменка, работник «А-фарм», перспективный хирург. Да, все началось четыре года назад — две тяжелые беременности, которые закончились смертью детей в последних триместрах. Ее тогда еле спасли. Откачали. Выходили. А может, лучше бы не выхаживали? Она выжила, но стала бесплодной. Лучше бы упокоили с детьми. Тогда она была бы мертвой и холодной, лежала бы рядом со своими малышами, а сейчас она живая, теплая и с кровавой дырой в сердце.
Дождь пах так же, как и в тот вечер на мосту. Она пришла почти не осознавая себя. В тонком халатике на голое тело. Осенний ветер кусал кожу, но она этого почти не ощущала. Стояла на мосту, смотрела в черную воду и хотела, чтобы та ее поглотила. Забрала печали, страхи и мысли, чтоб не осталось ничего, кроме холодной черноты. Она уже перекинула ногу, когда Серый ее остановил. Потом укутал в свое пропахшее табаком пальто и унес из прошлой жизни. От мужа, от семьи, от работы, от спорта, от хирургии, от «А-фарм». Теперь она стоит против «А-фарм», и стоит уверенно. Всего четыре года назад.
Хотя нет. Все началось намного раньше. Четырнадцать лет назад мир узнал про волчью оспу. Точнее, тогда у болезни не было названия. Появилась она внезапно и по всему миру. Потекла, поглощая весь шарик. Карантин не помогал. Лекарства замедляли ход болезни, давали от полугода до года времени, но итог почти всегда был один. Смертность превышала восемьдесят пять процентов. Государства были в панике. Кто-то закрывал границы, но болезни было все равно. Кто-то, наоборот, предлагал объединиться в борьбе, но итог был один. Пока не возникла «А-фарм».
«А-фарм» пришла в мир быстро, сразу, без сопротивления. Была найдена вакцина, которая не излечивала от волчьей оспы, но помогала ее купировать. Если делать постоянные уколы, то можно было не бояться болезни. Панацея, только с постоянным применением. Можно было забыть о болезни, лечении и смерти, только колись постоянно и живи счастливо.
Человечество отмечало новую эру спасения и благодати. «А-фарм» строила заводы и производства по всему миру. Тогда все бросились помогать и развивать эту сеть, затем она почти заменила систему здравоохранения и ввела контрольные проверки на наличие вакцины в крови, но и это казалось разумным — чтобы не было новых вспышек. Вводились анализаторы крови. В начале это было модным, потом прогрессивным, а затем стало обязательным с проверками, штрафами и наказаниями. «А-фарм» не вторгалась в политику, государственные конфликты или экономические решения, но ее незримое присутствие ощущалось всегда.
Наступило великое время теневого правления «А-фарм» в мире. Люди быстро ко всему привыкают, даже к жесткому контролю. Особенно когда речь заходит о выживании всего человечества, о чем постоянно и с восхищением трубили все СМИ. Новая система, новая жизнь, новые возможности. Все едины и счастливы. Только одна побочка была у вакцины — две из трех беременностей заканчивались смертью детей на поздних сроках. Эта информация умалчивалась, а когда вскрылась, все уже жили под колпаком «А-фарм» и быстро смирились. Точнее, не быстро, поначалу люди пытались возмущаться и протестовать, но такие голоса быстро заглохли. Опять сработала пропаганда, что так мы боремся и с перенаселением, и с голодом, спасаем экологию, да и лучше сосредоточиться на тех, что родились, дать им больше образования, льгот, счастливо встроить в общество, чем распыляться на многих и в итоге не помочь никому.
Мая понюхала дождь еще раз и опять мысленно вернулась на мост. Тогда Серый долго с ней разговаривал, расспрашивал и кивал. Дал покурить и выпить. Ее руки еще дрожали, когда он рассказал, что волчья оспа давно ослабла. Что теперь она не страшнее простуды, что люди могут не колоть вакцину, что она могла дважды быть матерью. Тогда она поняла, что прыгнула в эту черную воду, но выплыла, чтобы мстить. Мстить за себя и своих нерожденных детей. Мстить, чтобы дать другим девушкам ощутить радость материнства, то счастье, что ее лишила «А-фарм».
Утро для Маи началось с острого приступа тошноты. Она еле успела добежать до ведра. Когда ее перестало выворачивать, она заметила внимательный взгляд Серого.
— С тобой все в порядке, детка?
— Да, — осипшим голосом ответила девушка. — Переборщила с празднованием.
Когда они вышли в общий зал, их встретили такие же, как у нее, серо-зеленые лица. Видимо, вся ячейка хорошо отпраздновала вчерашний успех Маи.
— Крысята, давайте еще раз все обговорим, — сказал Серый.
Ячейка собралась вокруг рабочего, который был и обеденным, стола.
— После вчерашней удачной операции Маи у нас есть пропуск на закрытую территорию фармлаборатории. Первую преграду мы прошли. Второй этап — нам нужен внутренний план здания. Хорек, ты нашел его в сети?
— Это здание «А-фарм», такие планы просто так в сеть не выкладывают. Но, — Хорек сделал театральную паузу, — я же самый умный парень в этой ячейке. И нашел выход. Создав фейковый аккаунт с новой медкартой сотрудника пожарной охраны, я сделал официальный запрос в фармреестр, и они его проглотили, как конфетку. Теперь нам осталось подождать ответа — и официальные документы у нас.
— А долго ждать? — Миха всегда отличался нетерпением.
— Дуболом, мне откуда знать? — развел руками умник. — Это фармструктура — может, час, а может, и неделю.
— Так долго? — разочаровался силач.
— Хорошо, на этом этапе мы больше ничего не сможем сделать, — резюмировал Серый. — После получения документов нам будет известно, где склад с вакцинами. Это твоя цель, Миха. Нужно будет заложить взрывчатку и чапать оттуда, но только после того, как Мая сделает то же самое с производственной фармлабораторией.
— Ника, твои девочки готовы? — Серый подмигнул девушке.
— Мои девочки всегда готовы, в отличие от ваших частей… плана.
Покачивая бедрами, девушка подошла к двум ящикам и, как фокусник, открыла их одновременно. Оба были полны самодельной взрывчатки с детонаторами от детских часов с игрушечным доктором.
— Хорошо, теперь последняя и самая сложная часть плана. — Серый хрустнул костяшками пальцев. — Нам нужен допуск в фармлабораторию. Хорек, что выяснил?
— Доступ открывается с помощью сетчатки глаза работника. Я отследил всех сотрудников лаборатории, но думаю, нам больше всего подойдет именно она.
Умник вывел на экран портрет женщины средних лет с непримечательной внешностью.
— Живет одна. Дом на краю города, без охраны. На данный момент в отпуске, так что на работе ее не хватятся, — продолжил умник. — Думаю, вам не составит труда проникнуть к ней домой и получить пропуск в фармлабораторию.
— Я готов. Поехали. — Миха уже стоял с рюкзаком за спиной.
— Погоди, бугай. Это последняя задача перед атакой. Если выяснится, что кто-то получил ключ к фармлаборатории, они сменят замки и вообще нагонят туда такую армию, что нам будет никогда не пробраться. Так что действуем поэтапно. Вначале нам нужно дождаться плана здания.
Мая объясняла это Михе и поглаживала того по плечу, а он дул губы и тяжело сопел, как обиженный ребенок.
Вода смывала пот и дневную усталость. Мая наслаждалась каждой возможностью принять душ и тем, что Серый сейчас на нее смотрит и нервно курит. Она плавно двигалась под струями, покачивая бедрами и плечами, представляла, как вода ласкает ее изгибы, поблескивая от света тусклой лампы. Представляла, как Серый жадно глотает дым, поедая взглядом ее силуэт. Только со спины. При свете Мая никогда не показывала ему свой живот — место зарождения и место смерти ее детей. Это была ее потеря, ее горе, ее болевая точка. Только ее. Этим она не хотела делиться даже с ним.
— Думаешь, мы правильно поступаем? — в который раз спросила Мая. — Ведь после взрыва фармлаборатории начнется паника. Люди могут пострадать или даже погибнуть, а некоторые из страха могут и сами с собой что-то натворить.
— Это сопутствующий ущерб, — спокойной произнес Серый. — Не переживай. Люди поймут, что волчьей оспы больше нет, освободятся от гнета «А-фарм» и станут свободными.
— Как я?
— Да, детка. Ты, как и другие. — Серый улыбался и шептал. — Сам я давно не принимаю эту отраву, а для тебя и других — это первые адаптационные месяцы после пропуска прививки. Я так за вас рад.
Серый обнял Маю, притянул к себе и поцеловал.
— Детка, ты вся дрожишь. Надеюсь, это из-за меня? — игриво спросил он и увлек ее в постель.
Следующие шесть дней превратились в настоящую пытку. Ожидание было невыносимым, делать было нечего, они или спали, или пили до такого состояния, что потом ведро было их лучшим другом. На третий вечер они собрались за столом. На ужин ПП номер три, самогон и задушевные разговоры.
— Мне вчера отец приснился. — Миха был неожиданно угрюм.
— Скучаешь по нему? — Ника разливала самогон.
— Сейчас нет. Теперь он алкаш и мудак. Я скучаю по времени до…
— М-м-м?..
— Мой батя всего на час снял изменитель, чтоб починить станок. А его выперли с завода, где он проработал большую часть жизни. Он даже после смены оставался там и в выходные бежал на завод. Мы дома его почти не видели, а его вышвырнули, как мусор. — Миха говорил монотонно. — А потом он спился, но все равно продолжил прививаться.
Мая открыла свой ПП и откусила, не ощущая вкуса. Ника затянулась и сказала:
— Я ненавижу своих родителей.
Хорек аж хрюкнул. Они никогда не были так откровенны. Их всех собрал Серый, обиженных на жизнь молодых ребят. Объяснил им тот ужас, который творит «А-фарм», и как они могут помочь в борьбе с корпорацией. Они стали новой ячейкой, освободителями человечества, крысами, что живут в подполье, но несут не болезнь, а спасение. У них было много общего — возраст, пропущенное время принятия вакцины, но вот личным они никогда не делились.
— Почему?
— А, они выгнали меня из дома.
— Почему? — Мая даже не заметила, как выдавливает ПП из упаковки.
— Он избивал меня. Отец. Постоянно. Я скрывала синяки и стыдилась себя в школе. А когда пожаловалась маме, она сказала, что я вру. Ведь показания на измерителе крови отца не изменились, адреналин не повышен и сердцебиение не участилось. Значит, я вру, ведь прибор «А-фарм» врать не может. Пищащему прибору с двумя лампочками верят больше, чем родной дочери. Мать очередной раз была беременна, денег я пока не зарабатывала, и как только мне исполнилось шестнадцать, меня просто выставили за дверь.
Молчание было направленно на Хорька.
— Вы думаете, так легко жить умным под «А-фарм»? Все там работают, и я должен! И должен стараться для этого! — Хорек почти кричал. — Я должен быть очень правильным, чтоб работать там. Всегда! Всегда правильным! Не так сидишь, не так пердишь, не в то играешь! Пай-мальчик! Лучший сын маминой подруги! На-до-е-ло! Никто не спросил, чего я хочу. Может… Я же…
Из табачного дыма появился Серый.
— «А-фарм» уничтожила вашу жизнь и жизнь ваших близких. — Серый говорил спокойно и вкрадчиво. — Но теперь вы свободны. Теперь вы со мной, крысята.
Ячейка переглянулась и отсалютовала лидеру разномастными стаканами.
Хорек и Ника от безделья решили устроить перестановку в ангаре, что заняло у них всего полдня, но зато потом они постоянно ныли, что от тяжелой работы у них болят все мышцы и они так устали, что теперь будут только лежать и спать. И ушли вдвоем в кровать. Спасение пришло на шестой день — из фармреестра прислали план здания лаборатории.
Теперь они могли приступить к последнему этапу.
Этим же вечером небольшой грузовик с логотипом компании доставки припарковался в конце улицы. К дому сотрудницы фармлаборатории они подъезжать не стали, остановились в трехстах метрах от него. Их интересовал одноэтажный синий дом с живой изгородью. Видно, что за домом ухаживали, как и за садом. Он так и манил теплом и уютом.
— А хороши живут эти ублюдки из «А-фарм», — сказал сидящий за рулем Миха и сплюнул из открытого окна авто.
— Заткнись, — прошипел на него Серый. — Сиди тихо. Внимание не привлекай. Музыку не врубай. Понял?
Миха согласно кивнул. Тогда Серый и Мая, открыв боковую дверь, вышли из грузовика и направились к дому. Пока они шли по темной улице, их успел отсканировать дрон фармконтроля, но, как и ранее, взломанные анализаторы крови мигнули зеленым, и дрон улетел дальше, больше ими не интересуясь.
Никем не замеченные, они пробрались к дому. Заглянув в окно, они увидели умиротворенную сцену. Интересующая их дама спокойно лежала на диване, пила вино и поглаживала кота. У Маи сжалось сердце от мысли, что через несколько минут они разрушат эту спокойную картинку и навсегда изменят жизнь человека. Ее опять мучили сомнения, но ведь одна исковерканная жизнь стоит счастья тысяч?
Серый был отличным взломщиком, замок поддался ему в считаные минуты. Он даже пробурчал что-то под нос о беспечности и глупости, но было заметно, что процессом он наслаждается в полной мере.
Они ворвались внутрь. Скорость и внезапность были их основным оружием. Женщина успела только вскрикнуть, перед тем как прямой удар Серого лишил ее сознания.
— Обязательно было так грубо? — удивилась Мая. — Она же не виновата.
— Она работает на «А-фарм», значит, виновата, — уверенно сказал Серый.
Он достал скальпель и с хищной улыбкой направился к лишенной чувств женщине. Но Мая ухватила его за плечо и перехватила руку.
— Лучше я. Не зря же столько училась на хирурга. — Она забрала у Серого скальпель. — Мы и так собираемся лишить ее глаза, так я хоть сделаю это аккуратно.
Глаз был упакован в специальный контейнер, жертва надежно связана, и Серый собирался сразу же свалить. Но Мая отказалась уходить, пока не перевяжет и не обработает рану. Она очень надеялась, что в ближайшее время кто-нибудь найдет бедную женщину.
Вихрь неумелых ударов обрушился на Миху, Серого и Маю, когда они вернулись в ангар. Непонимание и ступор было первой реакцией. Хорек с красными глазами кидался на них, непонятно бормоча. Долго терпеть такое команда не собиралась. Они быстро скрутили психующего умника и, отхлестав по щекам, привели в чувство.
— Почему она умирает? — Его голос звучал отстраненно и обреченно.
— Ты что несешь? — удивилась Мая.
— Ника. — Хорек обреченно хмыкнул. — Она в отключке. Пульс слабый. Скоро ее не станет.
— Ты чем обдолбался, умник? — поинтересовался Миха.
— Ника! Ника! Где ты? — Мая звала подругу, но безрезультатно. Ответа не последовало.
— Я же говорю, она в отключке. Я ее за коробками на диван положил.
Забыв про рыдающего умника, все бросились проверять. Как и говорил Хорек, на диване лежала Ника. Бледная. Чуть дышала. Мая пыталась нащупать пульс, но руки ее так дрожали, что она не смогла его найти. Миха принялся трясти девушку, пытаясь привести в чувство, но результата не добился.
— Если это глупая шутка, то уже не смешно. — Миха строго посмотрел на Хорька.
— Симптомы? — спросила Мая.
— Тошнота. Усталость. Температура. А потом она отключилась.
— Но что с ней могло произойти? Все же было хорошо. — Миха не мог понять происходящее.
— Адаптация, — спокойно резюмировал Серый, прикуривая. — Я такое уже видел. Она всю жизнь колола вакцину, и теперь организм привыкает жить без химии в крови. Скоро оклемается, вот увидите.
Все молчали, не зная, с чего начать разговор. Первым прервал тишину Миха:
— Но план-то в силе?
Этот вопрос вывел команду из ступора.
— Да. Да! — сама удивляясь свой уверенности, заявила Мая. — Сейчас, когда у нас все есть, чтоб взорвать фармлабораторию, мы не можем отступить.
— Тогда выступаем через час. — Неожиданно для себя Мая начала командовать. — Миха, загрузи взрывчатку. Серый, идем, мне нужно с тобой поговорить.
Она завела его за грузовик и страстно поцеловала. Это был первый раз, когда ее коленки не подкашивались.
— Спасибо тебе, Серый. Ты спас мне жизнь и подарил цель. Чем бы все это ни закончилось. Знай, что эти три месяца — лучшее время в моей жизни, а ты лучший человек. — Она немного замялась, а потом посмотрела ему прямо в глаза. — Серый, я лю…
Стальные двери ангара разлетелись. Дымовые шашки создали завесу, сквозь нее вбежал спецназ «А-фарм». Хорек даже не успел понять, что происходит, когда пуля пробила лоб и откинула его на кресло, где он закрутился, как делал в задумчивости при жизни. Миха успел укрыться за коробками и теперь отстреливался, бесцельно, но отчаянно.
Серого и Маю не было видно за грузовиком. Когда ближайший спецназовец решил проверить, нет ли там целей, девушке повезло. Она успела отбить в сторону винтовку, а Серый вогнал противнику нож в шею. Мая через боковое зеркало видела, как ангар все больше заполняется военными. Справиться с ними у них не было никакого шанса. Промедление означало смерть. Она посмотрела с другой стороны грузовика, пытаясь увидеть Миху. Но все, что она успела разглядеть, — как этот добродушный бугай в отчаянной атаке выпрыгнул из-за коробок, стреляя с двух рук, и в ту же секунду принял обойму патронов. Мае показалось, что она даже увидела стену сквозь дыру в его груди.
Серый обнял девушку. Они пригнулись и, пытаясь остаться незаметными, нырнули за свалку шин, за которой был скрыт лаз в соседний ангар. Уже не таясь, они пробежали насквозь, открыв дверь, вбежали в следующий. Там их ждала старая, но надежная машина, как раз припасенная для побега. По ним отчаянно вели огонь, когда они, выбив ворота, уезжали подальше от родного штаба. Но одна пуля, или, точнее, ее осколок, что прошил боковую дверь, зажег цветок боли и спазмов внутри Маи.
Одна безликая проселочная дорога сменяла другую. Уже третий день они скрывались в глуши, радуясь, что здесь почти не летают дроны фармконтроля. Мая, обколотая обезболивающим, понимала, что у нее внутреннее кровотечение и уже точно развился сепсис. Без сил она болталась на заднем сиденье автомобиля, ощущая, что конец близок и неизбежен. А когда она начала терять сознание, то попросила остановиться. Ей хотелось попрощаться, а не угаснуть незаметно на очередной дорожной кочке.
Девушка протянула руку и погладила Серого по колючей щеке. Ей всегда нравилась в нем это открытая жесткость.
— Спасибо, тебе Серый. — Она закашлялась, он дал ей глоток воды. — Ты такой сильный. Мой защитник, Серый. Ты спас меня тогда, спасаешь и сейчас. Спасибо, что открыл правду и дал полноценно прожить это время с тобой и в борьбе с «А-фарм».
Он нежно погладил ее по волосам. В его глазах читалось понимание и забота.
— Моя маленькая глупая девочка. Волчья оспа продолжает бушевать в мире. От нее умирала Ника. И вы бы все умерли тоже, но я уже успел с вами позабавиться. — В его голосе слышалась легкая насмешка. — Глупые мои детки. Крысята. Как вами приятно играть, давить и заманивать в ловушки. Риск, адреналин, кайф. Я, конечно, ненавижу «А-фарм», подчинение людей и все такое. Или что у вас выкидыши бывают. Но вакцина нужна. А мне нужны интересные ребятишки-игрушки.
Мае хотелось выкрикнуть Серому в лицо все, что она о нем думает. Но тело уже не слушалось. Она уходила в белую дымку тумана.
— Не переживай. Всегда, при любой системе, даже спасающей жизнь на всей планете, найдутся глупые ребятишки, обиженные на жизнь и систему, — продолжал с улыбкой Серый. — Новыми крысятами я распоряжусь лучше. Будет новый город, новая ячейка, новая детка, и моя веселая игра продолжится. А теперь спи, спи.
