Иван — мальчик, который мне нравится, нравится всей девчачьей половине класса. Это я точно знаю: мне Светка сказала. Только Светке не нравится, потому что он блондин.
А мне Иван нравится. Он спортсмен, высокий (выше меня на шесть сантиметров), веселый и глаза у него добрые. Хоть и дурачок. Не такой дурачок, который в математике не соображает. Нет. Он просто сам себе кривляется на перемене и все время что-то напевает нескладное.
У меня был коварный план по завоеванию его сердца. Планировалось, что на день рождения мама накрутит мне кудри, я приду в новом платье — глаз будет не отвести. Еще и торт принесу, который мама испечет. Иван посмотрит на меня красивую и все поймет без слов.
Но план провалился. Накануне важного дня у нас в школе был медосмотр. Пухлая тетя-врач слушала наши легкие: дышите — не дышите. Язык, шире: аааааа. Другая измеряла нам вес и рост, записывала в тетрадочку и сокрушалась над некоторыми: кожа да кости! После всего этого нам смотрели волосы и кожу: вдруг у кого подозрительная сыпь?
— Нин Поликарповна, посмотрите сюда.
Надо мной склонилась голова пухлой тети-врача. Сердце забилось, вспотели ладошки. А дальше — мрак!
Из школы меня забирал папа. Говорил, что педикулез — это не страшно, что три дня дома посидишь — и все будет хорошо. Вечером мама вычесывала мокрые волосы. Выговаривала мне: что, мол, все дело в заколках и расческах чужих. Меняем их друг у друга, еще бы трусами поменялись. Грозилась отстричь косы и сделать мне стрижку под горшок. Рыдающая я сидела на табуретке и не понимала, от чего мне больнее. От того, что мама выдирает мне колтуны и ищет вшей. Или от того, что целых три дня я проведу дома и Иван не увидит меня в кудрях и нарядную.
Одно утешало. Ивана домой тоже отправили — блондин оказался вшивым.
