Специальный приз журнала «Юность» премии «Лицей имени А. Пушкина»
* * *
ты приходишь раздетым плачешь и говоришь вот я весь какой есть весь каким ты меня создал я весь тебе я признаю это дай мне немножко времени побыть с моей рассыпающейся мамой я сделаю все что должен сжалься над тем кто живет здесь вместо меня и кто умрет в отличие от меня и он отвечает говорю я ты же знаешь что это запрещенный ход ты же все знаешь вернись к маминой постели и успокойся никаких желаний не существует если мы чего-то хотим значит мы предвидим и я возвращаюсь к маминой постели постель заправлена белым пледом мама танцует на белом пледе под музыку отчима на линолеуме лежит марсик на подоконнике стоит денежное дерево с лампы свисает елочная игрушка а я стою и приплясываю как будто бы ничего совершенно ничего после — не было.
* * *
[твое фарфоровое личико] я рисую тебя и мне становится страшно потому что ты до сих пор есть ты есть в каждом тюбике краски в каждом волоске кисти я иду менять воду в раковине остаются разводы это ты, и ты не смываешься Все эти годы мне хотелось рассказать тебе, как далеко я ушла. Сколько я прочитала книг и сколько умных мужчин приглашали меня на свидания. Я до сих пор не знаю, за что тебя можно зацепить. я очищаю банан ты смотришь на меня недорисованная и может быть я никогда тебя не дорисую За эти годы у меня были женщины, у меня были мужчины, у меня были деньги. ты говорила мама никогда не вылечится и я никогда не вылечусь или мне придется стать сверхчеловеком А я не помню даже нашу последнюю встречу. Я помню, как я пришла к тебе на прием, а тебя не было. И я шла по набережной, я плакала и старалась идти медленнее. Мне хотелось выкрасть тебя из этого мира, хотя твой мир, ваш мир, никогда не был мне доступен. я ничего не выбирала я не выбирала даже тебя мне всегда хотелось просто внимания (всего лишь: внимания) И все эти годы я о тебе даже не вспоминала. Я не помнила, как ты выглядела, я помнила только твои короткие пальцы. И если бы не эта фотография (новая клиника, знакомство с главврачом), я бы жила и дальше. ты сидишь передо мной и как тогда в мои самые счастливые пятнадцать лет я хочу обнять твои ноги надеясь что ты наконец отправишь меня к себе надеясь что хотя бы один раз ты проведешь свой обход и спросишь меня как я сегодня чувствую себя (всего лишь: как я себя чувствую) я глажу твои темно-серые волосы мне не хватило на них белой краски я смотрю в твои пока еще пустые очки я вижу твои розовые руки но даже сейчас (а сейчас я бы точно не обнимала твои ноги) рука с обручальным кольцом лежит на компьютерной мышке я смотрю на нее и не верю: мне можно делать это сколько угодно (и делать — что угодно) я замечаю что стучат мои зубы и я [у меня взрослая счастливая жизнь] начинаю визжать. И чтобы по-настоящему стать создателем, ты должен признать, что твоей мамы, которую ты искал всю свою жизнь, никогда не существовало. У создателя не может быть мамы. Мне жаль, но он не создан для того, чтобы иметь маму.
* * *
я кошечка мяу мяу мяу да да я чудовище мама я тебя сожру потому что я тебя ненавижу эти приступы начались когда мама переехала к нам до этого были приступы другого свойства мне было больно и я заходилась плакала конечно вслух а потом не могла остановиться задыхалась кашляла и продолжала плакать я не могла просто начать дышать сначала мне помогала валерьянка когда она заканчивалась бабушка давала свой корвалол и обливала лицо холодной водой потом мне мало что помогало даже кровь перестала останавливаться бабушке было очень страшно а я не верила что это отражение в зеркале это я я вообще никогда не чувствовала себя как может быть я не смогу написать хороший текст но мне никогда не давали просто высказаться без хорошего текста так было со школы хочешь поговорить вот пожалуйста конкурс сочинений на тему я даже на экзамене выбрала вместо аудирования сочинение мне все говорили что это сложнее что нельзя наверное тогда и появились эти кошачьи приступы перед поступлением я подходила к маме и говорила что у меня к ней серьезный разговор я хотела поговорить про мою будущую жизнь мне всегда казалось что я сама их контролирую просто играюсь когда мяукаю рычу ору кусаю себя но потом я начала замечать что мне очень сложно успокаиваться и после того как я перестаю мяукать я начинаю сильно плакать когда после мяуканья и рычания я плачу я думаю что ко мне относятся как к человеку а я не человек я дрожащий сосуд пульсирующая венка листик с росой даже не кошка когда я начинала трястись с огромной частотой (то есть очень быстро) сначала она говорила что я сумасшедшая потом она просила перестать потом она отворачивалась потом она начинала на меня смотреть очень испуганными глазами ее испуганные глаза как сумасшедшие нечеловеческие и я понимала что она начинает бояться что я действительно ненормальная и старалась успокаиваться к тому же я уставала трястись как-то когда приступ только начинался я сказала маме что она глупая потому что не восхищается тем что я у нее человек (еще и здоровый) а могла бы родиться наполовину кошкой и спросила: а что бы ты тогда делала кошку я бы выбросила или отрезала а тебя оставила когда я сижу со своим человеком и он начинает выяснять отношения я думаю ха ха ты глупый человек я тебя обманула потому что я просто исследователь у меня включенное наблюдение эксперимент а ты всерьез раздражаешься мне же все равно так же случается когда кто-то говорит плохо о детях или подростках я думаю говорите глупые говорите а я же этот самый ребенок и подросток и вы меня любите не знаю сколько же мне нужно говорить чтобы я смогла все рассказать и высказать (а это разные вещи) иногда мне кажется что после смерти если вдруг есть бог я подлечу к нему и перед объявлением приговора начну рассказывать что со мной происходило все это время и даже бог не сможет меня слушать ничего со мной сделать не сможет отправит меня обратно в какую-нибудь новую жизнь обычно люди с хронической невыговоренностью не живут с людьми которые готовы их слушать потому что нет людей которые готовы слушать бесконечно есть люди которые готовы выслушать и эти люди с хронической невыговоренностью остаются такими, и я не знаю, что с ними случается после. может быть, они становятся кошечками.
* * *
кто многих любил у того внутри голубая воронка кто со многими спал у того внутри черная дырка у меня внутри ничего давным-давно уже ничего только маленький еле заметный кружок как ожог от случайной сигареты поставленный в детстве чужим прохожим и никем не замеченный потому что плакать было стыдно если бы нужно было определить подвести так называемый итог что же все-таки в этом кружке кто же остался что же из всего по-настоящему задело я бы даже не смогла все вспомнить перечислить имена моменты дрожания и абсолютного счастья хотя может быть его никогда и не было бабушка говорила что мое сердце такое же как мой кулачок я часто рассматривала его иногда разговаривала с ним мне казалось что любую нашу внутренность можно изобразить на пальцах даже мой кружок я соединю большой палец с остальными спрячу некрасивые ногти сделаю себе бинокль приеду к тебе и буду на тебя смотреть мою учительницу русского языка и литературы (сколько лет прошло, боже) ты будешь думать что у меня внутри два кружка и вся жизнь только начинается так всегда думали люди с которыми я была но кружок у меня один и жизнь уже вряд ли только начинается
* * *
[душу, счастливую жизнь, любовь — все что угодно можно отдать за стихотворение после перерыва] на каждый мой концерт бабушки приходили с цветами и конфетами садились в первый ряд так хлопали что казалось только они так хлопают то ли звонкий то ли глухой стук сухих ладоней полных сил бабушки кричали браво браво а мне каждый раз было стыдно у вали были усы (и мне тоже из-за этого было стыдно) руки бабушек не становились слабее они исправно каждый раз покупали цветы и конфеты после концерта водили меня в бистро «центральное» мы заказывали пиццу «студенческую» и молочные коктейли официантка дарила мне шарик валя говорила а когда-нибудь ты станешь студенткой дожить бы до этого будешь потом вспоминать нас как мы сидели здесь и я даже не знаю говорили ли мы о чем-то кроме этого телефонов не было книг я не читала как-то на день святого николая валя не пришла на концерт у нее случился криз я была не расстроена а шокирована потому что в этот раз никто мной не восхищался (нина была менее эмоциональной) но потом были другие концерты и она еще долго жила мне всегда казалось что я не люблю их (никого) что я очень привязана к тому что они мной восхищаются (меня любят) но теперь я вспоминаю как бесконечно много было этих концертов этих походов в кафе шариков всех возможных на свете цветов одной и той же пиццы и мне начинает казаться что нет ни восхищения ни любви есть оторванность вернее разорванность и это единственное что вообще есть
* * *
я открыла новую книжку «дизайн детства» и она пахла бабушкиным потом я бы скупила все книжки издательства «новое литературное обозрение»
* * *
вот мы вернулись с похорон дедушки я думала как бы позвонить тем женщинам которые предлагали нам помощь попросить их пригласить меня в гости мама по-прежнему плакала бабушка сидела с крестной день заканчивался светлана павловна тоже умерла потом умерла светлана александровна их похоронили в пяти могилах друг от друга прошло какое-то время и я до сих пор не могу понять почему ее смерть меня так глубоко ранит почему я начинаю плакать и плачу долго когда-то я написала ее сыну предложила ему помощь может быть разузнать о вузах или показать москву или еще что-нибудь в конце концов я могла бы накормить его в хорошем месте он написал что тронут но в москву не собирается а потом я узнала он встречается с очень хорошей девочкой делает фотографии читает книги его жизнь продолжается с какого-то момента мне начало казаться что все эти люди перед своей смертью приходят ко мне забирают меня к себе в гости долго слушают меня плачут вместе со мной мы засыпаем а потом что-то случается и умирает татьяна алексеевна все закончилось, мама, и нам все еще нужна помощь.
* * *
человек который падает на землю не разбивается земля вдруг становится сырой земля сохраняет отпечаток его страдания и страдание становится менее концентрированным В семнадцатом веке ностальгия считалась болезнью, потом, ближе к двадцатому веку, веку революций и ускорения времени, о ностальгии стали говорить как о коллективной неизлечимой болезни. Это тоска по дому, которого ни у кого из нас не было. Пока мы тоскуем, мы останавливаем время и таким образом сопротивляемся своей конечности. иногда я чувствую себя бракованной иногда я вдруг понимаю что даже нереализованный потенциал не так страшен как приступы ностальгии которые неконтролируемо активируют какие-то мозговые центры и вполне себе счастливый человек начинает думать что после например детства его жизнь абсолютно бессмысленна она есть обман тот промежуток между смертью социальной и биологической когда ты уже умер но тебя зачем-то держат на аппаратах чтобы отложить похороны окончательное прощание Но если бы это касалось моих родных, я бы до последнего шанса держала их на всех возможных аппаратах. детская дурная привычка ждать что больной ребенок не произносивший ни слова за несколько лет своей жизни вдруг назовет тебя по имени а мертвый после долгого твоего взгляда откроет глаза и встанет литература нужна чтобы сохранить дом каждого человека его родину иначе ностальгия нас всех убьет мы будем выбрасываться из окон и падать друг на друга и эти горки из страдающих тел/людей станут современной понятной нам вавилонской башней на протяжении всего существования человечества мы все всего лишь хотим вернуться в свой дом в свою занебесную область к своему господу богу (больше всего на свете я боюсь отключения сознания) Иногда у меня бывают периоды большой слабости, и я возвращаюсь к людям, которые остались еще здесь, не умерли, никуда не переехали. Это мои школьные учителя, певчие из церковного хора, учительница воскресной школы. Когда я возвращаюсь, я чувствую себя невидимкой. Меня перестают замечать — так и должно быть, но человеку нельзя об этом узнавать. а на самом деле наверняка же там мы никогда не встретимся и наши расставания здесь это последние и единственные встречи после которых не будет ничего И с собой я больше не встречусь, и с учительницей воскресной школы я больше не встречусь, и с моей мамой мы больше никогда не встретимся. я никогда тебя не называла мамочкой может быть только в самом начале но мамочка помнишь я приходила к тебе ночью в слезах будила тебя и спрашивала не умрешь ли ты мы никому об этом не говорили но это продолжалось долго даже когда я училась в университете ты мне говорила что не умрешь не оставишь меня одну я заставляла тебя поклясться и ты клялась когда ты засыпала, я все равно плакала, потому что ты умрешь, мамочка, и мы с тобой больше никогда не встретимся.
* * *
«ненавижу когда пытаются быть ближе ко мне» в этом вся Крупина отвечает пыхтит такая эмоциональная никто не знает какая Крупина она не пыхтит потому что в основном ей все равно детство кончилось и чтобы оставить его единственным островком любви и нескончаемой горечи приходится ненавидеть всех кто там не был если бы я не любила своих бабушек я бы убивала людей и не чувствовала ничего может быть только жалость к себе в детстве я обожала представлять как запираю их всех в одном из кабинетов заряжаю ружье они трясутся потому что теперь их жизнь зависит от меня и начиная с самых незаметных я постепенно приближаюсь к ним Ксюше, Полине, Гале, а потом к Марго я говорю «в детстве» но на самом деле с тех пор ничего не изменилось иногда я разрешаю себе представить как нахожу их Марго — в ростовском баре или салоне красоты Ксюшу — в Питере, в спортзале жениха, но я бы не находила ее Галю — в Киеве, но Галя хорошая Полину я бы не стала убивать, а продолжила делать то, что уже делала с ней и вот я нахожу Марго (Мар-го) у нее другая фамилия: не потому что она вышла замуж а потому что ее тринадцать лет когда все были зайцевыми егоровыми майскими не закончились я нахожу ее и не чувствую ничего кроме разочарования раньше я хотела чтобы у меня появилась настоящая мама которая бы обняла меня и забрала к себе теперь я иду за понравившейся женщиной начинаю дрожать и чувствую напряжение в верхней части лица фотографирую ее не чтобы найти чтобы дома нарисовать (я рисую чтобы не находить) а если она оборачивается я начинаю злиться потому что мне от нее не нужно ничего кроме ухода когда на обычного человека нападает маньяк человек не пытается понять его он пытается спастись и убегает я хочу чтобы меня просто оставили в покое всего лишь: чтобы не пытались быть ближе.
