Во вторник Галина Николаевна купила пальто. В обновке она нуждалась. Старая курточка пропускала сырость и холод, она позорила хозяйку истертыми до ниток манжетами и темным, засаленным от сумки левым боком. В отделе все одевались лучше, но тратить на себя Галина Николаевна не умела.
Дело решила пуговица. Огромная, из прозрачного пластика, хитрым образом заполненная разноцветными фигурками животных, пуговица была почти идеальна. Почти, потому что имела существенный недостаток: она напоминала о пережитом всякий раз, когда Галина Николаевна переходила из кухни в комнату или шла обратно единственно возможным образом — через прихожую, где и висело пальто.
Возвращаясь к событиям, получившим название «самый жуткий день в моей жизни», Галина Николаевна с трудом подавляла тошноту. Однако намекни ей кто-нибудь развернуть пальто «тыльной стороной», она сочла бы такое предложение немыслимым.
Сказать по правде, и намекать было некому — жила Галина Николаевна одна и в свой дом не пускала никого, кроме приходящего раз в год газовщика. Да и тому разрешалось войти, поскольку он интересовался только состоянием плиты.
«Самый жуткий день» начался с телефонного звонка.
— Что надо?
Она знала, что обращение звучит неприлично грубо (резкости словам добавлял хриплый скрежет утреннего голоса), но даже не попыталась смягчить интонации или переформулировать вопрос: брат звонил, только когда появлялась необходимость. К тому же, собираясь на работу, Галина Николаевна была занята выбором между голубой рубашкой и серым свитером.
Рубашка вылиняла от долголетних стирок и неприлично теснила грудь. Это становилось особенно заметно, когда Галина склонялась над рабочим столом, то есть очень часто. Свитер был хорош — теплый и не колол шею. К сожалению, она не заметила, как «украсила» его жирным пятном, поэтому оно въелось намертво. Но не выкидывать же хорошую вещь из-за такого пустяка. Тем более что другого свитера не было.
Может, купить новую рубашку? Галине Николаевне очень нравились просторные балахонистой формы блузки неярких цветов, обшитые по вороту и подолу забавно махрящимися тряпочками. Она часто видела такие по телевизору на одной актрисе близкой конституции и возраста.
Звонок брата прервал муки выбора. По опыту зная, что к его указаниям стоит относиться серьезно, Галя не глядя нашарила на полке за спиной ручку с блокнотом. Закончив писать, отключилась не прощаясь, и перечитала длинный список, означающий, что после работы ей надлежит явиться к матери с продуктами, лекарствами и несколькими предметами загадочного функционала: с появлением рекламных блоков в телепрограмме мать оказалась типичной жертвой телевизионного маркетинга. А когда телевизор сломался, перешла на радио.
«Незапланированные траты. Значит, рубашки не будет. Как и свободного вечера».
