Мы, считающие себя взрослыми, предпочитаем не видеть, какими раскаленными бывают чувства человека, еще не уставшего от своего тысячедневного бытия, быта, рутины. Наши вдоль и поперек заказные СМИ столько раз демонстрировали нам неспособность молодых ребят ответить на элементарные вопросы, что мы уже начинаем сомневаться, умеют ли вообще подростки мыслить и чувствовать.
Публикация детских работ конкурса «Лето Господне» имени Ивана Шмелева дает читателю шанс прикоснуться не к «детству», которому принято поклоняться и умиляться, но к тем сокровенным глубинам, что открываются душе, еще не забывшей, что такое Вера, Доброта и Совесть. А они — не забыты, поскольку именно ими и составляется изначальный Свет, затмеваемый с годами людским равнодушием и жестокостью.
Что же единит нас в жизненном потоке?
Язык.
И зашитая в нем поистине святая, спасающая убежденность в том, что Господь, каким бы и где бы он ни был, не даст совершиться злу, и защитит невинных, и спасет их — вот вечный сюжет, обрамляющий простую и единящую нацию вот уже тысячу лет мысль.
Прочтите сами, а не судите с чужих слов, о том, как излечившаяся от тяжелейшего недуга девочка возвращается в детскую больницу медсестрой, как молится об убийцах и мучителях осужденный священник, как вливаются в наш весенний евро-уральско-сибирский поток иностранцы и как потом становятся русскими, жертвуя самым дорогим и последним.
Прочтите о матушке-калеке, сироте военных лет, чья неуклонная вера приводила к ней сотни людей, о фермере, ринувшемся из Москвы в нижегородскую глушь возрождать родовую память, о жертвах исторических переломов, коих в двадцатом веке у России было как минимум два…
Неужели эти наивные порой строки ничем в вас не отдаются? Ну конечно же, отдаются. Должны отдаваться, если еще не окончательно затвердело и не покрылось мозолями беспамятства сердце.
Это — наше. Это говорят — наши дети, которым передаем сказания — мы. Это — наш портрет во времени и пространстве.
