Рассказ
В больших супермаркетах мне почти всегда не везет с покупательскими тележками. То скрипит, как старая подвода, то криво едет и лихорадочно бьет колесом. И еще бывает пластиковая ручка измазана чем-то липким. Современные люди, вышедшие на охоту за едой, — существа торопливые и малоопрятные.
Казалось бы, сменить тележку проще простого. Отставь в сторонку и возьми другую. Но не так все просто. Я лучше буду мириться с ее недостатками и демонстрировать остальным, что дефекты тележки не столь значительны, чем признаю ошибку в выборе. Это как со сварливой женой, пилящей мужа на протяжении лет этак тридцати. Живешь по привычке, мучаешься втихомолку, но не разводишься, доказывая окружающим, что все у нас в порядке: она занимается хозяйством, воспитывает детей, в то время пока я хожу на охоту и добываю мамонтов. С виду все прекрасно. И хотя дети давно выросли, живут отдельно и перед глазами уже маячит долгожданная пенсия, да и с женой мы чаще неприязненно молчим, чем говорим, но я все равно не разведусь и радости вам не доставлю. Не дождетесь. М-да…Видимо, нелепое сравнение жены с магазинной тележкой — это предел моих творческих способностей.
В этот раз, можно сказать, повезло. Мне досталась с виду новая, блестящая заводским серебром красавица. Я радостно ухватил ручку обеими руками, вытянул тележку из цепких железных недр ей подобных и покатил в сторону товарных рядов, манящих изобилием.
Мне улыбнулась удача, и я почти победил. Почти. Потому что хоть эта нержавеющая гадина не скрипит и едет ровно, но мелко вибрирует, отчего неприятно дрожит ручка и зудят ладони. Должно быть, у одного из колес бракованный подшипник или их просто забыли смазать. Но факт остается фактом — мне по-прежнему не везет с тележками.
Я свернул в бакалею, чтобы купить сахар, чай и кофе — главные составляющие трудовых будней работников умственного труда. С утра кофе, в обед сладкий чай, к концу рабочего дня снова кофе, в промежутках перекур — и пора домой. В магазине было немноголюдно. Только я и еще несколько редких покупателей. Навстречу мне, с такой же тележкой впереди, катился одинокий мужчина примерно моего возраста. Завидев меня, он едва заметно кивнул лысеющей головой и прищурил глаз. Из приличия я кивнул в ответ. Незнакомец тут же расплылся в улыбке и ускорил шаг. Надо же. По всей видимости, мы знакомы.
— Неужели это ты? — радостно воскликнул мужчина метров за пять до меня.
— Да! Я — это я, — как-то по-детски пролепетал я, пытаясь узнать незнакомца.
— Сколько ж мы не виделись?! — окончательно сближаясь, выкрикнул пока еще не опознанный мужчина.
«Пациент, скорее всего», — подумал я, ругая себя за плохую память на лица. Я — хирург, мне привычнее видеть внутренние органы человека. По ним я без труда опознаю каждого, кто прошел через мои руки.
— Лет тридцать! Не меньше, — радостно воскликнул незнакомец.
«Тридцать? Что-то он слишком жизнерадостен для больного!.. Тю ты… Та-а-ак… Это кто-то из моих одноклассников! В этом году как раз тридцать лет окончания школы», — подумалось мне.
— Наверное тридцать, — уже более уверенно ответил я.
— А ты совсем не изменился! — похвалил он меня.
— Ты тоже! — соврал я, оглядывая располневшего одноклассника с редеющими рыжими волосами.
«Точно Генка! Эх, Гена, как же тебя потрепала жизнь! Один нос остался, да и одет невзрачно», — подумал я. И почти сразу вспомнил его кличку Ржавый. Он с детства был огненно рыж, с веснушчатым, точно обсыпанным ржавчиной лицом. Учился Генка неважно. Помню, как на уроке природоведения его спросили, куда деваются мухи зимой. Он долго думал, прислушиваясь к классу, а потом, воспользовавшись моей подсказкой, ляпнул, мол, улетают на юг. Конечно, его подняли на смех.
— Как там твои детки? У тебя же старший мальчик и младшенькая девочка? — неожиданно спросил он.
«Та-а-ак, стоп! Откуда ему известно про детей? Ведь я женился только после института. Значит, это не Генка. Хорошо, что не назвал его по имени», — прикинул я в уме. Одновременно с этим образ одноклассника Генки как-то размылся, распался на частицы и исчез. Передо мной вновь возник незнакомый мужчина.
— Да нормально. В медицинском учатся, — рассеяно ответил я, тщетно силясь вспомнить собеседника.
— По твоим стопам, значит, пошли! Династия, — обрадовался он.
«Выходит, он знает, что я врач», — промелькнуло в голове.
— А как твои? — осторожно поинтересовался я, словно не беседовал, а играл в морской бой.
— Все прекрасно. Отучились, работают. Дочка недавно обрадовала внуком. Но врачами не стали, хоть я и хотел, чтобы они выбрали нашу профессию, — с грустинкой в голосе ответил незнакомец.
«Фух, пока непонятно, “ранил” или “убил”, но попал! Получается, у него есть дети и он тоже врач! Стало быть, коллега. Елки-палки, как я сразу его не узнал?! Это ж наш реаниматолог Сан Саныч. Мы когда-то давно работали в одной больнице. Он на третьем этаже, а я на втором. Даже пару раз встречались семьями. Он послал по пьяни главврача, и его попросили на выход», — вспомнил я.
— Ну, ничего! Наша работа — не сахар. Совсем замордовали отрасль. Протоколы лечения меняют каждый год. Писанины прибавилось, только и поспевай. Так что не горюй, может, оно и к лучшему. Уверен, твои добьются успехов на выбранном поприще, — ободряюще подытожил я.
— Надеюсь, — разводя руками, ответил Сан Саныч и добавил: — Ты чего здесь? За продуктами?
— Ага, я часто сюда захаживаю. Живу неподалеку.
— Не знаю, как за такими ценами угнаться? Все страшно подорожало, — возмутился Сан Саныч.
— Особенно в последнее время, — согласился я.
— Мы-то с тобой закаленные, а вот за детей страшно. Не привыкшие они. Помнишь, как в общаге перебивались с хлеба на воду? Зато весело было! Я наши студенческие деньки вспоминаю с теплом. А ты?
В этот раз вместе с вопросом исчез реаниматолог Сан Саныч, который был старше меня на десять лет и никак не мог учиться со мной в одной группе.
«Как неудобно получается. Это мой однокашник по медухе, а я его не признал. Хотя неудивительно, ведь двадцать пять лет минуло с той поры. То-то я смотрю, лицо знакомое, но вот имя не вспомню. Он похож на моего одногруппника Максима, но Макс разбился на машине лет десять назад. Не мог же он восстать из мертвых, чтобы сходить в магазин за продуктами. Не-ет, это не он. Тогда кто?» Я вновь нырнул в чертоги памяти, словно где-то там, на глубине, затерялась древняя амфора с запечатанным внутри именем.
— Студенчество — лучшая пора в жизни! — согласился я с моложавой готовностью.
— Ведь все успевали! Первая любовь, рассветы, гулянки в промежутках между учебой. Спорт, в конце концов… Ты, кстати, смотрел вчера как наши сыграли? — спросил однокашник.
— Обижаешь. Я с тех пор ни одного матча не пропустил. Скажу тебе по секрету, и на дежурствах посматриваю, — негромко проинформировал я старого друга.
— Дружная у нас была компания. Серега, Ванька, Марат. Вот бы повидаться всем вместе, — мечтательно сказал однокашник.
— Да, было бы неплохо, — радостно ответил я, хоть и не помнил Марата.
— Давай обменяемся номерами? — предложил студенческий друг.
— С удовольствием!
Я достал телефон, однокашник продиктовал номер, я тут же ему набрал, и он зафиксировал мой. Записывать имя я не стал, просто пометил «однокашник» и тут же сунул трубку в карман.
— Не забудь передать мое почтение супруге! — немного склонив голову, сказал пока безымянный однокашник.
«Его звали Миша. Точно Миша. Хотя нет, у Мишки уши были торчком, а у этого как приклеенные. Вот незадача. У меня с именами всегда было плохо. Хоть тесты на деменцию сдавай! А может, Паша? Нет, у нас вообще не было Павлов», — продолжил я в уме поиски подходящего имени.
— Конечно, передам! — ответил я, понимая, что сказать жене, от кого конкретно прилетел привет, не получится. — Ты тоже своей передавай!
— Нина, к сожалению, ушла. Почти десять лет назад. Онкология. Она часто тебя вспоминала, особенно перед смертью. С добром, конечно. Ведь ты тогда нам здорово помог… Пришлось самому поднимать детей, а после я так и не женился, — тяжело вздыхая, печально сообщил он.
— Да ты что! Сочувствую, мой друг! Я и не знал. И ведь никто не сообщил, — возмутился я напоследок, хотя даже примерно не представлял почему его жена Нина меня помнила и благодарила. — Если нужна помощь, можешь на меня рассчитывать…
— Спасибо тебе за поддержку! Я уже отошел, пережил, переболел, — не дав мне договорить, ответил он.
— Ну, контакты теперь у нас есть. Будем на связи. — Я откатил в сторонку тележку, шагнул навстречу старому другу и обнял его.
— Поговорили так, будто вчера расстались. Вот что значит настоящая дружба, — едва не прослезившись, пробормотал однокашник.
— Мне в рыбный, — похлопывая по плечу друга, сказал я.
— А я уже на выход. Набрал полную тележку. Дети обещали быть, — ответил он.
— Тогда до встречи! — сказал я.
— Увидимся, — откликнулся старый друг.
Мы крепко пожали руки, взялись за тележки и пошли в разные стороны. Сделав с десяток шагов, я обернулся и посмотрел ему вслед. Он, будто почувствовав на себе мой взгляд, приостановился и тоже оглянулся. Наши глаза встретились, мы еще раз внимательно всмотрелись друг в друга и все поняли. Через мгновение он улыбнулся и махнул рукой, я радостно кивнул в ответ и, подхватив тележку, двинулся в рыбный отдел, размышляя по пути о том, что судьба не просто так послала мне этого незнакомца. Надо непременно созвониться в эти выходные. Не верю я в то, что слепой случай мог случайно свести траектории наших тележек в одну точку. Кстати, о тележке — вибрация-то ушла, и ручка больше не дрожит. Значит, сегодня не такой плохой день и мне все-таки повезло.
