Ольга Болдырева
«Завет Лазаря»
(«Полынь»)
Однажды Лазарь Рихтер воскрес — и теперь не может умереть, всегда возвращается из могильного холода на третий день. А еще Лазарь получил необычную способность — он может судить людей по их грехам: либо карать праведным светом, либо дарить чудеса. И вот по приказу Лазарь следует за наследником престола и оказывается отрезанным от цивилизации в маленьком городе. Все бы ничего, но выясняется, что там давно существовала секта — и могущественный демон проник в реальность, а защитный барьер вокруг слабеет. Как справляться с этим, когда еще приходится быть нянькой наследника?
Герметичный детектив в сеттинге несколько альтернативной средневековой Германии с первых страниц подкупает высокомерием героя, его абсолютной греховностью и едкими шутками, да к тому же — кровавыми убийствами ритуалами. Всем этим автор явно отдает дань уважения циклу Яцека Пекары «Я, инквизитор». В данном контексте так и просится фраза — «я, судья». Злоключения Лазаря — это, с одной стороны, хитро сделанная головоломка с постоянным повышением ставок; с другой — борьба характеров: юный кронпринц и Лазарь своей непохожестью друг на друга добавляют тексту дополнительной динамики. Не сюжетной, эмоциональной. Мир Болдыревой, несмотря на большое количество анахронизмов-допущений (типа душевых, холодильников, шприцев), фактурен. Он и уютный, и пугающий. Вся мифология берет начало в переработанном, но узнаваемом христианском легендариуме с архангелами и демонами. Не стоит искать общее с «Diablo», пусть аннотация и может навести на такие мысли — да, жести здесь хватает, но неуловимого света — тоже. И прежде всего им сияют не небеса с бесконечной иерархией, а люди — набор второстепенных персонажей здесь чуть ли не более колоритен, чем главный герой.
Пусть Лазарь и бессмертен, жизнь его полна равно пороков и слабостей. Есть в его прошлом темные секреты, о которых он недоговаривает читателю, а возможно, и взаправду их не помнит. Нет, «Завет Лазаря» ни в коем случае не похож на песнь раскаявшегося грешника — и не стремится им стать. Но Лазарь Рихтер — куда сложнее, чем кажется. Он прячется за маской власти и разврата, но что будет, если ее снять? И кто сможет ее снять? Хватит ли самому Лазарю сил? Пускай этот роман абсолютно сюжетен — яркий пример крепко сделанной беллетристики, — вся его идейная составляющая выстроена вокруг одного сложного вопроса: кто более достоин спасения — искупившейся грешник или согрешивший праведник? Вопрос, понятно, без ответа — но столь острого, что ради него и переворот готовы совершить, и религиозную войну начать.
Тим Пауэрс
«Сторож брата моего»
(Fanzon)
Разговор о Пауэрсе лучше всего начинать со слов «А что, если…». Так вот, а что, если отец семейства Бронте был связан с неким духом, а жизнь трех сестер и их брата окружали вервольфы и призраки? Что, если некий орден решит воскресить древнего бога, тело которого покоится в церкви у дома Бронте, а некий авантюрист с повязкой на глазу решит этому помешать? Автор находит лазейки между историческими фактами и идет тропами, забытыми официальной историей. Оно и интереснее.
Пауэрс вновь пользуется своей излюбленной техникой: смешивает эпохи и мифологические образы, оставляя при этом зазор для воображения читателя — таинственный Валлиец, призраки, боги-оборотни и сама богиня Минерва. Викторианская Англия здесь скорее напоминает современный хоррор: туманный, необъяснимый, полный загадок — их Пауэрс с каждой страницей подсыпает все больше, их же взмахом руки разрешает в финале, раскидывает, как гадальные птичьи кости. Проблема в том, что некоторые летят в лоб читателя, а некоторые и вовсе мимо него. В отличие от «Врат Анубиса» — сравнения тут неизбежны, — Пауэрс слишком быстро раскрывает все заговоры и, как говорится, сливает местные тайные общества. Сюжет закручен лихо, да только остается ощущение недосказанности, словно бы в заданный объем автор не влез — потому и герои (на минуточку, вся семья Бронте) кажутся какими-то скомканными. Набросками на полях школьной тетрадки, а не полноценными портретами; впрочем, тут Пауэрс, возможно, сам выстрелил себе в ногу, выбрав, в отличие от «Врат», работать не с выдуманными героями. Слишком мало выпадает на их плечи, и слишком быстро они, в особенности Эмили Бронте, решают все проблемы; слишком много этих проблем мистического толка, и слишком мало — бытового. Хотя заявлено вроде наоборот. «Сторож брата моего» — мрачная викторианская сказка о сострадании, силе духа и цене желаний, где реальность и стойкость побеждают всякую магию. А вместе с ней — грымз-издателей пострашнее любых оборотней.
Алена Селютина
«Мутные воды»
(МИФ)
Клим и Женя вместе уже двадцать лет. Их отношения весьма странные — то любовь, то братски-сестринская забота. Клим — про семью, Женя — про научную карьеру; с детства она мечтала стать этнографом. Однажды их сын-подросток, которого они не ждали, но решили оставить, срывается и заявляет, что Женя ему не мать; просит, чтобы она никогда не возвращалась. В далеком северном городе Оленьке она впадает в странную кому и оказывается на грани смерти. Клим спешит к ней, чтобы во всем разобраться. Но лекарство не получится найти в реальности — нужно будет окунуться в мутные воды психики.
С одной стороны, «Мутные воды» — это безусловно художественное произведение, емкая и атмосферная психологическая повесть в северном антураже. С другой — такой весьма умелый руководитель по кризисным моментам в отношениях. Простота сюжета здесь не баг, а фича; в отличие от других романов Селютиной, здесь почти нет откровенно фэнтезийных элементов — вместо них легкие магические вкрапления. Все это заземляет историю: ничто не отвлекает внимание именно от психологической составляющей. Отношения Клима и Жени весьма удобно проецировать на себя. Пусть в целом они и весьма нетипичны (живя в одной квартире, они будто живут порознь, а Женя так и вовсе асексуальна), какие-то отдельные элементы очень легко переносятся на любые отношения.
«Мутные воды» — повесть прежде всего о взаимной ответственности, об отношении отцов и детей, о личной свободе, которой не может быть слишком много, но в то же время не может быть и слишком мало. Убей ее — убьешь себя. Конечно, центральными тут становятся и еще два мотива: во-первых, противопоставление личных отношений и карьеры, которые порой взаимоисключают друг друга (вспомните хотя бы «La-La Land»); во-вторых, место женщины в консервативном научном сообществе — может ли она шагать по карьерной лестнице так же стремительно, как мужчины, не забывая при этом о семье? Весь этот ворох вопросов, остающийся в голове героев без ответов, в конце концов и превращается в те самые мутные воды подсознания, в которых порой сложно разобрать и принять даже собственное отражение, нащупать, из чего состоит то самое «я».
Что уж говорить об отношении к остальным.
Вадим Панов («АСТ»)
«Побочный эффект»
(«АСТ»)
Человечество чуть не вымерло от пандемии нового вируса SAS, который отключал иммунную систему. Но группа ученых вовремя придумала лекарство генофлекс, которое работает с вероятностью 100 %. Однако вскоре был открыт его побочный эффект… Генофлекс может восстанавливать и воспроизводить любые клетки человека, кроме головного и спинного мозга. И мир сошел с ума: сперва с помощью генофлекса победили все болезни, а потом начали менять себя внешне. И если бы все только хотели идеальный пресс и идеальные губы! Люди превращали себя в вампиров, орков, ифритов… Были и те, кто не собирался играть в новую забаву. Одни называют их террористами, другие — приверженцами естественной эволюции. Мир поменялся — и вскоре поменяется вновь. После таинственной смерти выясняется, что в Москву прибывает огромная партия паленого, опасного для жизни генофлекса. Или дело еще серьезнее и террористы задумали нечто более ужасающее? К тому же в город вдруг наведываются главы корпораций. Шепотом ползут слухи о Граале: особом виде генофлекса, который может даровать настоящее бессмертие, и ученом, который его придумал, но уже тридцать лет скрывается под чужим именем и чужой внешностью…
Вадим Панов вновь обращается к теме недалекого будущего, события которого выстроены не просто на авторской фантазии, а на анализе данных: новостей из мира науки, политики экономики, прогнозов ученых и социологов. Вновь конструируя катастрофическую и монструозную модель мира будущего, где человек — почти буквально, как минимум внешне — перестает быть человеком, Панов использует ее в качестве этакой песочницы для игры в увлекательный боевик о спецслужбах, террористах, главах корпораций и гениях. Множество сюжетных линий, как всегда, переплетаются причудливым узором, закручиваются молекулой ДНК, которую читатель, как настоящий ученый, полностью расшифровать сможет только в финале. Панов подготовил много переворачивающих представление о тексте твистов. Впрочем, бодрый сюжет с перестрелками, расследованием, любовью и сексом помогает всей умозрительной конструкции мира будущего не рухнуть. Ведь она давит тяжестью вопросов. Может ли человек приблизиться к Богу и победить смерть окончательно? Останется ли собой, если полностью изменит внешность? Что произойдет, если подавить свободную волю? «Побочный эффект» стройно встает в ряд визионерских книг автора — «Аркад», «Анклавов» и «Чужих игр». Но, пусть какие-то сходства и неизбежны, Панов не повторяет сам себя — чувствуется свежее дыхание в разговорах на старые темы.
Старые — но очень актуальные.
«(Не)зримая Беларусь»
коллектив авторов
(проект «Шуфлядка писателя» x OZ.by)
Год назад белорусские авторы сборника «(Не)чистый Минск» решили расширить границы города и создать его мистического двойника, полного фантастических существ и чудесных совпадений, — придумать, иными словами, литературный миф. В «(Не)зримой Беларуси», что видно из названия, писатели пошли еще дальше — и показали все волшебные тропинки, по котором до сих пор гуляют местные аналоги кобольдов, леших, домовых: тут в ванне можно обнаружить русалку, а на вокзале — магического следователя.
Интересно, что при расширении географии почему-то сужается набор жанров. Большинство текстов — городское или деревенское фэнтези, где нечисть разного порядка живет бок о бок с людьми, а еще есть специальные службы (или одиночки), которые весь этот магический кавардак держат под контролем. Но это, конечно, просто наблюдение — возможно, такой подход даже интересней, потому что национальные мифы и сказки здесь не просто становятся понятнее, интереснее и, как принято говорить, оживают. Они встраиваются в контекст западно- и восточнославянского бестиария. И получается такой мир «Ведьмака», но в современности и по-белорусски. Каждый рассказ здесь — маленький сюжетный аттракцион без упора на рефлексию персонажей. Это, если угодно, байки старины: упорядоченные и записанные на бумагу — так, что каждый может прочитать и рассказать, ничего не переврав.
Или переврав — чтобы интереснее было.
