Андрей Дмитриев. Ветер Трои. М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2024. 317 с.
Что ожидаешь от романа-маршрута с названием «Ветер Трои»? Травелога по античным улочкам, а может быть, исторического романа? Нет, ничего подобного в книге вы не найдете. «Ветер Трои» — это роман про бегство. Бегство от судьбы и в первую очередь от себя самого.
Главный беглец романа — шестидесятилетний Тихонин. Кто он такой, понять сложно даже к концу книги. Он и бывший заключенный, и пилот, и торговец волосами, и даже каллиграф. Недурно к седьмому десятку, но спроси самого Тихонина, кто ты, он вряд ли ответит.
Единственное, что предельно понятно про Тихонина, — это то, что главным его увлечением, главной жизненной целью была Мария. Девушка из прошлого, с которой так хотелось, но так ничего и не вышло. Мария тоже из «этих» — из беглецов. Она бежит от нарциссической матери замуж в Америку, от несостоявшейся карьеры — в питомник к собакам. И наконец, от мужа, с которым уже давно лишь «семейный дружеский союз» и «брачный ренессанс», к Тихонину. Ее Тихоне.
И вот спустя сорок лет Тихонин и Мария встречаются в ковидной Турции. Время масок, антисептиков и страха карантина. Но наши герои не из боязливых: их путь лежит через Трою, Памуккале, Лаодикею, музеи, пляжи и придорожные кафе с бубликами в кунжуте.
Казалось бы, вот он, долгожданный травелог. Но путешествие в книге больше напоминает кольцевой маршрут автобуса с постоянными остановками. Без пассажиров с баулами, которые наспех рассказывают что-то важное из своей жизни, где важно не что, а как, тоже не обходится. Достопримечательности мелькают в окнах, и уже не понимаешь: то ли Турция, то ли Крит, а может, вообще мы снова оказались в Пытавине?
Вообще тема города — излюбленная колея в творчестве Андрея Дмитриева. Заметно, что автор давно хотел написать именно роман-маршрут. Пробовал он это и в «Дороге обратно», и в «Закрытой книге». И вот наконец-то получилось. В «Ветре Трои» любопытна философия одного из героев о том, что город, в котором побывал дважды, — уже твой. И Дмитриев упрямо возит читателя по одним и тем же местам, чтобы сделать их, читателей, своими.
И вот мы снова в пути. Несмотря на, казалось бы, еще жаркую сентябрьскую Турцию, из форточки автобуса поддувает, и хочется съежиться от накатившего чувства неизбежности и тоски по прошлому; повыше натянуть на шею водолазку. К слову, о Водолазкине. Из текста сквозит водолазкинским Чагиным. Биография Тихонина так же складывается из воспоминаний его товарищей, как и у Исидора Чагина. Тихонин — такой же однолюб, мечтатель и, несмотря на рой людей вокруг него, одиночка по жизни. Без Трои и Шлимана тоже не обошлось.
Но до Чагина Тихонин недотягивает. Не хватает его личности то ли уникальности, то ли обаятельности. Не понимаешь, что такого в нем нашли эти вездесущие «мы», да и сам автор. Тем не менее Тихонину все равно сочувствуешь и едешь рядом с ним на соседнем сиденье в автобусе и слушаешь. Не потому, что приходится или вроде как неудобно встать и отсесть. А потому, что интересно и местами, как это говорится, откликается.
У Дмитриева получился не роман, а скорее древнегреческий эпос, в мифологии которого он надеялся, что читатель опознает героев книги. Образы узнаваемы, но, увы, пустые. Кроме каллиграфических штрихов, в их портретах нет ничего от героев Древней Греции. Ну да ладно, простим автору эту романтику. Медношлемый Ахилл, он же Тихонин. Жертва обстоятельств Брисеида-Мария, которую украл археолог Фил, он же Агамемнон. И, как в Илиаде Гомера, Ахилл отказывается от войны, так и Тихонин без боя отдает возлюбленную.
«Агамемнон с полпинка забирает у него любимую девушку — я о Брисеиде говорю, — так он даже и не пикнул, отдал без разговоров. Воюйте без меня».
Во время автотрипа по Турции Мария как бы вскользь вспоминает эту легенду. Вроде бы уместно — они только побывали в Трое, сходили в музей. Но все мы понимаем, к кому обращены эти слова, сказанные то ли с обидой, то ли с разочарованием. Троянская война Тихониным была проиграна. В юности не хватило меди в бороде, а сейчас, когда все есть, этого оказывается все равно недостаточно.
В прозе Дмитриева Мария и Тихонин не так уж и много разговаривают для людей, которые не виделись сорок лет. Больше выбирают, где поесть, да как бы побыстрее уснуть, — такие зрелые взаправдашние отношения. Тем не менее над каждым диалогом задумываешься, есть в их беседах не столько гомеровское, сколько трагически шекспировское.
И боль в том, что главный герой Тихонин этого так и не поймет. Он не понимает смысла шекспировских пьес в колонии, хотя пытается их анализировать. Не видит иронии, вброшенной автором в название торгового центра «Эльсинор», который построили на месте бывшего дома Марии. А может быть, и видит, но верит, что все поправимо. Что все как в каллиграфии: если очень стараться и двигаться медленно, то все получится. А не получится — просто исправишь. Или убежишь, в конце концов.
Только вот в жизни, да и в книгах тоже, редко когда удается зайти в одну реку дважды. Но у Дмитриева это получилось. Автор пишет поэтично, почти нараспев, как и положено профессиональному филологу. Поэтому ты просто едешь по маршруту книги, попадая в плавный ритм автобуса. Многоголосый рассказчик — пресловутые «мы», как хоровой древнегреческий мелос, напевает тебе почти триста страниц романа.
А что там до чагинской вторичности и предсказуемого финала — душнить не будем. Откроем форточку, и пусть нас обдаст ветром Трои.
