Цветы, и звезды, и листы,
Предвосхищенье доброты,
Сарматский выбор пестротканый,
Ворс лопушиный, Вакхов тирс,
Кипридин торс, безлюдный пирс,
Обрывок повести пространной.
Зеркал разбившихся фасет,
С табачной крошкою кисет,
Давно рассохшаяся рама,
В которой жив еще портрет —
Глаза открывшая чуть свет,
Слегка смутившаяся дама.
Я вижу вас — мне ясен сон —
Минувшим переполошен,
Грядущим поражен, как громом,
Он будоражил ум, как тать,
Не зная, что еще сказать,
Когда прикинуться знакомым.
Но, паче чаяния, он
Был откровеньем вне времен,
Отображением стихии,
Где каждый судит о таком,
К чему невольно был влеком,
Как бы во власти ностальгии.
И вот естественный итог,
Дары миров, где — видит Бог —
Я ни к чему не прикасался, —
Я только шел и понимал,
Что век для песен слишком мал, —
И вот за гранью оказался.
