Статьи

Наше всё

Страна Заболотия. Что за неведомая страна такая? И где она?

Есть в письме Николая Заболоцкого, перед самой своей смертью в 1958 году отправленном писателям-фантастам, такие строки: «Уважаемые авторы, так как посылок из антимира, насколько мне известно, к нам еще не поступало, то зазеркальность миров, надо думать, и до сей поры остается неприкосновенной…»

Очень любопытна эта оговорка — «насколько мне известно». Она проливает неяркий, мерцающий свет на все творчество Николая Алексеевича Заболоцкого, поэта, чье земное происхождение словно оспорено его стихами. Всю свою недолгую жизнь поэт, появившийся на свет 7 мая 1903 года в Казани, ощущал отверженность этим миром, как, собственно, и заведено у питомцев муз. Великий Данте лишь сформулировал то, что Заболотский (а именно так писалась его фамилия) знал уже с семи лет:

Так бей, звонарь, в свои колокола!

Не забывай, что мир в кровавой пене!

Я пожелал покоиться в Равенне,

Но и Равенна мне не помогла.

Заболоцкий — не от мира сего, появившийся, словно чудище из-за болота, словно таинственный огонек в ночи. Ведь не помогло же Заболоцкому и его крестьянское происхождение. Его дед, николаевский солдат, вышел из крестьян Вятской губернии, отец был сельским агрономом. Но несмотря на это, 19 марта 1938 года его на пять лет упекли в исправительно-трудовой лагерь, откуда он вышел только в 1944-м.

Поэт во все века находится с окружающей реальностью в разных измерениях. Вряд ли такое положение в пространстве и времени справедливо назвать оппозицией, но — взглядом сквозь кривое зеркало языка. И в этом отношении поэзия есть косноязычие, иноязычие, что сродни инакомыслию.

Гляди: не бал, не маскарад,

Здесь ночи ходят невпопад,

Здесь от вина неузнаваем,

Летает хохот попугаем…

Вот эта словесная вязь, что он почерпнул у обэриутов, спотыкающаяся о мерный, тупой и неуклонный ход истории, и является гармонией разлада и условиями игры в слова.

«Играя, поворачиваются спиной к бегу времени», — сказал как-то Борхес. Заболоцкий, отвернувшись от советской власти, социалистического реализма и мира вообще, занимался творчеством. Переводил Рабле, Шарля де Костера, Руставели, переложил «Слово о полку Игореве». Размышлял о вечном:

А если это так, то что есть красота

И почему ее обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

Власть очень долго ломала голову над расшифровкой его текстов, словно он разговаривал с нею на каком-нибудь таинственном «заболотном» языке, всячески путая следы своего присутствия в этом мире. Писал детские стишки:

Не ветер бушует, не буря гудит, —

Жучок над болотом к грачихе летит…

В 1933 году у него выходит поэма «Торжество Земледелия». Газета «Правда» тут же разразилась гневным откликом, обвинив ее автора в том, что он «не сумел изобразить новых отношений в деревне». И вполне справедливо. Потому что у Заболоцкого за душой совсем иные отношения и строки:

Целый день стирает прачка,

Муж пошел за водкой.

На крыльце сидит собачка

С маленькой бородкой.

И ему больше ничего, собственно, ни от кого и не нужно! А только забалтывать своей никчемной ересью мир…

Он и сейчас никому особо не нужен. Одно из самых полных собраний его сочинений в трех томах вышло двадцать лет тому назад, еще в застой. И до сих пор ничего путного не издавалось. Поэзия ведь — вещь довольно эфемерная:

Дай хоть йоду идиоту —

не поможет ни на йоту.

Но колокол Заболоцкого, словно обнаружив в слове последние остатки благозвучия, выболтал языком из безмолвия такую музыку, что эхо его и спустя годы окликает другой мир, тревожный, сумасшедший и вечно прекрасный:

И всюду сумасшедший бред.

Листами сонными колышим,

Он льется в окна, липнет к крышам,

Вздымает дыбом волоса…

И ночь, подобно самозванке,

Открыв молочные глаза,

Качается в спиртовой банке

И просится на небеса…

Там и находится, наверное, она — «страна Заболотия».

Малая часть «страны Заболотии» доступна и читателям «Юности». В октябре 1956 года появились на наших страницах всего три стихотворения Николая Алексеевича, но каких! Тут и крик Бетховена (а может, и самого автора), который кричит «Свой львиный лик просунув сквозь орган», и «Листья клена целуют звезду», но более поражает ощущение мироздания и собственного пристанища в нем:

А внизу на стареньком балконе —
Юноша с седою головой,
Как портрет в старинном медальоне
Из цветов ромашки полевой.
Щурит он глаза свои косые,
Подмосковным солнышком согрет, —
Выкованный грозами России
Собеседник сердца и поэт.

 

До бессмертия гению оставался единственный шаг…

ОФОРМИТЕ ПОДПИСКУ

ЦИФРОВАЯ ВЕРСИЯ

Единоразовая покупка
цифровой версии журнала
в формате PDF.

320 ₽
Выбрать

6 месяцев подписки

Печатные версии журналов каждый месяц и цифровая версия в формате PDF в вашем личном кабинете

1920 ₽

12 месяцев подписки

Печатные версии журналов каждый месяц и цифровая версия в формате PDF в вашем личном кабинете

3600 ₽