* * *

 Когда сказать нечего, пестуй
 В своей однобокой глуши
 Ничем не прикрытое детство
 И рыбу под пиво глуши.
 Глуши потихоньку и глохни,
 А если точнее — немей,
 Пока твоя молодость сохнет
 По старости скорой твоей. 

* * *

 Сегодня я скажу о чем-нибудь простом.
 Закат и скоро — снег. Мы курим и молчим.
 И думаем, и думаем, и думаем о том,
 Что двадцать первый век уже неразличим. 

* * *

 кати́тся тихонько под гору
 квадрат твоего колеса.
 покинув неназванный город,
 ты следом спускаешься сам.
 походка глупа и спокойна,
 и легкий твой путь неказист
 настолько, что стыдно и больно,
 и взгляд опускается вниз
 на камушки, на насекомых,
 на трав пожелтевшую грусть,
 где все неизменно знакомо,
 все выучено наизусть.
 и сердце бы сколь ни просило
 какой-нибудь силы другой,
 гудящая тяжести сила
 одна только движет тобой. 

* * *

 стыдятся памяти глаза,
 читай их по слогам.
 я никому не рассказал,
 зачем ее ногам
 идти сквозь волжские пески,
 не отражая взгляд.
 стыдливо прятала соски
 и белых бедер яд,
 сухую ряску на руке
 и липкий непокой,
 и сигареты в рюкзаке,
 пропахшие рекой. 

* * *

 Палка была собаке
 Деревом, лесом, знаком,
 Памятью, а потом
 Кровью и молоком.
 Ветер с собой унес
 Мокрый собачий нос.
 Слушай и забывай
 Этот бетонный лай.
 Собака глядит окрест
 И вспоминает лес.