Памяти художника Соколова
Благословенное лето… Над нами Сыро топорщится в небе звезда… Сизою свежестью — прет за подрамник, Крупной росою кропит лебеда. Поздно, взрываясь ознобными снами, Зарубцевалась военная память… Стонет и плачет, если вглядеться В эти полотна, военное детство… Черным крылом — легла похоронка На поседевшее сердце ребенка. Тусклые зори, незрячие ночи, Плоть иссушая, голод пророчат. Что за щемящая тяжесть в предсердье, Точно, тихонько касаясь руки, Вновь протянуло тебе милосердье Светлую пригоршню темной муки? Радостный хлеб с лебедою! Россия Превозмогала сиротство в себе, И не единого — жизнь замесила На лебеде, на лебеде… Дай мне созвучие дела и слова! Это из бледного прошлого — снова Тянет ладони седая старуха: Пригоршня жизни — от чистого духа! Каждый мазок твой, товарищ мой, плотен, И, вдохновеньем твоим налита, Темная муза печальных полотен, Сквозь лихолетье — растет лебеда. Так воплощайте в мазке и бетоне Прикосновенье дающих ладоней, Хоть непривычно порою для слуха: Пригоршня жизни — от чистого духа! То состояние длится и длится… Но задержись посреди суеты — Оскудевает в несущихся лицах Горький, пронзительный свет лебеды… Шорох вечерний к окну подступает, Память тебя из избы вызывает. В светлое время познала рука Теплую тайну ржаного мазка. Тайна — не творчество, тайна — касанье… Снова холсты первозданно белы, И шевельнулось навстречу — мерцанье Необоримой твоей лебеды. Тихие окна — зашторены плотно, Свечи заплаканы, свечи бледны, И догорают в закате полотна, Как лебединая песнь лебеды…
