* * *
Помню не класс, заключенный в кавычки,
не коридора вечернего грусть,
помню морщины на лбу исторички,
географички огромную грудь,
помню не строки, помню не даты,
не острова, где кончалась земля,
помню я сердца глухие удары,
красную пасту на чистых полях.
Буря не мглою и небо не крыла —
ветер метался под снежным крылом,
только душа оставалась бескрылой,
только девичее лоно цвело,
нежно цвело, оставаясь бесплодным,
там, где бежали следы, как стежки
к снежной горе, нареченной поклонной,
к дому, где дети играли в снежки,
где собирались бессмертной оравой
и рассыпались под выкрики «Пли!»,
помню, я с ними когда-то играла,
только не помню имен их и лиц,
лишь от того, что в недетском запале
я погибала под градом огня.
Как же смешна эта детская память,
как же ее невозможно отнять.
* * *
Словно бы что-то и я потеряла,
что-то забыла в нечаянном сне,
теплые дети под одеялом
спят и не знают, что выпадет снег,
переместятся кровати и стулья,
всхлипнет подушка, собьется постель,
спят и не знают, что утро проступит,
белое утро на черном холсте,
там, где проглотит метель, как волчица,
мир и на ощупь пойдет по воде,
и ничего, ничего не случится
с ними в горячем ее животе.
* * *
Промерзший город мой наскальный,
снегов и санок,
мороз кривится, зубоскалит,
кусает за нос.
Не говорит душа стихами,
не ходит транспорт,
а я смеюсь и выдыхаю
себя в пространство,
пока теплы мои ладони
и многолюдны,
пока остался кто-то в доме,
кто ждет и любит,
и от беды собой закроет,
и будет честен,
и будет помнить что-то кроме
стихов и песен.
* * *
Вроде ничего не изменилось,
только свет разлился по дворам,
это снег сходил, как божья милость,
это снег стоял, как божий храм,
это снег легчайшею стопою
шел и шел неведомо куда,
этот снег спустился к нам с тобою,
чтоб не повториться никогда,
чтобы целовать все наши лица,
омывать глаза живой водой,
только если он не повторится,
ты не отпускай мою ладонь.
* * *
Падает солнце о землю гулко,
не сосчитать синяков и вмятин,
мальчики тоже играют в куклы,
девочки тоже играют в мячик.
Кто победит в этом первом матче?
Кто острижет этой кукле челку?
Девочке куклу уступит мальчик,
мальчику мячик отдаст девчонка,
не потому, что играть разлюбит,
не от того, что размякнет слишком,
а потому, что решили люди:
девочкам — куклы, мячи — мальчишкам.
Сколько ни стукнешь — все бьется оземь,
как ни укутаешь — не согреешь,
вот так и я отдаю, что просят,
и не прошу ничего на время.
Снова, как в детстве, дышу на стекла
и пропускаю сквозь пальцы ветер,
только свой мячик с полоской стертой
я не отдам ни за что на свете.
