В Казани прошла церемония награждения победителей и финалистов литературной премии «Глаголица». Премия «Глаголица» — это литературный конкурс для авторов от 10 до 17 лет, который дает возможность попробовать свои силы в большой литературе, познакомиться с признанными мастерами слова, перенять опыт и знания, совершенствовать родной язык и обрести единомышленников.
Премия «Глаголица» проводится под эгидой комиссии РФ по делам ЮНЕСКО. С 2024 года журнал «Юность» является партнером «Глаголицы». Журнал поддерживает молодых авторов и публикует произведения финалистов и победителей в категориях «Поэзия с 10 до 13 лет» и «Поэзия с 14 до 17 лет».
Михаил Самойлов, поэт и медиаменеджер, продюсер, издатель,
автор курсов лекций о русской культуре и литературе
Поэзия. Категория 10–13 лет
Илья Белозерцев, Петрозаводск
Я сижу и ем печенье И пишу стихотворенье Про малиновый компот И с колбаской бутерброд, Про сосиски, про редиски И про вкусные ириски. А потом возьму печенье, Обмакну его в варенье, Чаем сладким все запью — Я поэзию люблю!!!
Матвей Магаляс, Каменск-Уральский
Рифмы в голове
У человека — голова, А в ней болтаются слова: Трава, глава, река, кирка, Жена, война, весна, казна. Все слова рифмуются, Тире у них красуется: Трава — глава, река — кирка, Жена — война, весна — казна. От меня ушла жена И у нас пошла война, На дворе стоит весна, От царя ушла казна. На лугу растет трава, У народа есть глава, По селу течет река, У шахтера есть кирка. У человека — голова, А в ней болтаются слова: Жена, война, весна, казна, Трава, глава, река, кирка.
Евгений Пахомов, Верхний Мамон
Немой
Вышел с песнею немой Перед честной публикой Рассказать, что видит он Жизнь, как дырку в бублике. Долго слушала толпа Вой глухонемого, Рвущийся из глотки вон С нотами минора. Хохотали зрители От речей глухого, Никогда не видели Номера такого. Средь оваций и веселья Похоронен был тот вой, Без остатка, без сомненья. Ну и кто из них глухой?
Софья Колеватова, Киров
Мгновение
Лес укрыт завесой белой, Как хрустальной тишиной, От свободы ошалелый, Мчится ветер над рекой. Воды летние затихли на зеленой глубине, Только звон снежинок редких в бледно-синей вышине. Слух идущего встревожит и затихнет нежный звон, То ли сосен скрип столетних, То ли Богом послан он. Лес гудит чредою веток, спящих мертвым зимним сном. На полоску горизонта всходит солнышко желтком. Пахнет воздух елью старой, Хвоей, снегом и смолой. Лес, верхушками кивая, говорит в душе с тобой.
Поэзия. Категория 14–17 лет
Анастасия Шальнева, Москва
На леднике
Одно мгновение. (Почем?) Дух, как раствор, насыщен телом. Одетый пеплом и лучом, Ты просыпаешься весь в белом. Тебе семнадцать (тысяч) лет. Лед толст, но лето не остыло. И на тебя наставлен свет Тысячеликого светила. А солнце, божий бомбардир, Восходит полным белым шаром И опускается на мир Тяжелым солнечным ударом…
* * *
А ты летишь ко мне, загнав коня, зовешь меня и руку жмешь, как другу, и, кажется, жалеешь, что меня свело с ума хождение по кругу…
Соловецкий остров
Моря Белого воды черные; Мор, логово, заключенные; По небу синяя, синяя, синяя От Кемперпункта пунктирная линия… Матери-ноты. Катер окованный. Стены бетонные, материковые. Скарб волоча в серой, муторной полночи, Я стану маленький, мяконький, войлочный…
Мария Молькова, Казань
Смерть — это сон-смола. Вдох — лишь кривой костыль. Шаг — и колокола. Город — и гул пустынь. Смерть — это тяжкий труд. Кожа покрыта льдом. Слово — мертво. Умрут Стрелки. Часы — потом. Смерть — это буква «страх». Страх — безответный звук. Свист — на колоколах. Стон — у замерзших губ. Смерть — это листопад. Дождь — только повод гнить. Небо — скорее ад. Ад — лишь паучья нить. Смерть — это способ ждать. Рейс отменен: метель. Тело — ручная кладь. Вес превышает цель. Вес превышает Вас. Смерти причина — шанс.
Компасы
Самый земной из когда-либо созданных компасов, Ищущий север не стрелкой, а сиплым нутром, Он дребезжит на ладонной исчерченной плоскости, Вновь возвращая оторванный временем дом: …трещины вьют свои гнезда на пойманной лестнице, Смутно надеясь на тихий семейный уют. Белыми листьями дикорастущего месяца Плещутся дни и недели, не помня минут. Вновь поднимаясь не с той переломанной ножицы, Стулья-скелеты шипят на бессонную мглу. Выбились окна из сил. Но все множится, множится Мертвая злоба за мир, что лежит на полу… Выплеснув память с привычной потрепанной нежностью (вспыхнуло прошлое — в пепле уже ни следа), Стрелка, качнувшись, кивает — туда, где по-прежнему Светится в небе, не узнана веком, звезда…
Кира Поспелова, Глазов
Прощание с бумажным портом
Ветер гонит на север Забытое имя — Только там, может быть, его кто-то Найдет. Если сможем, конечно, Мы в толще из грима Различить человека, а не черствый Отчет. Позабыты надежды Давно и надолго, Парус тонет в бумажном сухом Порту, Даже если кораблик Найдет путь до Волги, Вряд ли кто-нибудь нос отличит и Корму. Наша лоция жизни С погодою спорит, Нас от бакена к бакену сносит Чуть-чуть, Наши реки, впадая В открытое море, Помогают кому-то продолжить Свой путь. И когда мы устанем Гоняться за смыслом И доказывать что-то себе и Другим, Наша шлюпка растает За утренним мысом, И захочется жить только мигом Одним.
