Виктор, начиная класса с восьмого, фантазировал о том, как окончит школу, съедет в свою собственную квартиру, будет устраивать там тусовки, друзей звать, девушку.
«Ты ее сначала найди», — возражал на это лучший друг Виктора, Костя.
Виктор отмахивался: «Еще как найду! Вот будет у меня свой дом…»
«Квартира», — поправлял Костя.
«Ну, квартира. Большая ли разница, — думал Виктор, — главное — своя! Эх, скорей бы…»
И вот, через три года, съехал.
Только не в «однушку» в новостройке и не в студию с евроремонтом, как мечтал раньше, а в двухкомнатную квартирку, которая досталась в наследство от бабушки.
Прежде это казалось постыдным: ну какая молодому, полному сил и энергии человеку бабушкина квартирка в брежневке? А потом Виктор повзрослел и по-новому посмотрел на вопрос. То есть сначала посмотрел цены на жилье, а потом уже пересмотрел свои взгляды.
«Нет, все-таки мне повезло», — так думал юноша, пока не открыл дверь в свою новую квартиру.
Грязный подъезд с исписанным лифтом еще можно было стерпеть, так как лифтом Виктор пользоваться и не планировал, да и подъезд дальше первого этажа не посещал, потому что именно на этом этаже теперь жил. Но, стоя в прихожей, в одной руке сжимая ключи, в другой — лямку сумки с вещами, Виктор понимал, что это совершенно не то, чего он хотел.
Его квартира… узенький коридорчик, маленькая ванная, еще меньше — туалет, под потолком торчат какие-то побеленные провода, в одной комнате — огромный ковер на стене, в другой — не меньших размеров сервант с пыльными сервизами «на праздники», мебель вся старая, разномастная, местами потертая… Когда здесь жила бабушка и Виктор приходил в гости, все казалось уместным и родным. Теперь, когда юноше предстояло быть тут одному — да что там быть, именно жить! — в душе становилось как-то тоскливо. Особенно стоило ему вспомнить о своих грандиозных мечтах пару лет назад.
— Представь себе дом… — пробормотал Виктор, делая несколько медленных шагов по коридору, — вот тебе и взрослая жизнь. Тусовки, девушки… Да сюда никто младше шестидесяти пяти добровольно не зайдет!
Он обреченно упал в кресло, стоявшее в одной из комнат, но тут же поморщился: оно оказалось твердым и отказывалось проминаться под весом его тела. Откинув голову на спинку, Виктор прикрыл ладонью глаза и застонал от досады. Так, не двигаясь, просидел с минуту.
— Нет, это никуда не годится.
Он провел ладонью по лбу, открывая глаза, а потом и вовсе поднялся на ноги и дошел до мутного зеркала в старом трельяже. Вглядываясь в собственное отражение, Виктор задумчиво сказал:
— Представь себе дом… Представь себя дому.
Парень отлип от зеркала, нерешительно оглядел комнату.
— Привет, Дом. Я вот теперь буду тут жить… — Он замялся. — Обещаю убираться по выходным…
Не то.
Юноша решил попробовать еще раз, встал в центр комнаты, протянул руку для пожатия пустоте:
— Я Виктор, мне восемнадцать, я поступил на экономический факультет…
Юноша снова замер, не зная, что говорить дальше. Постоял в тишине, опустил руку. Нервно хохотнул.
Нет, так тоже не годится.
— Представь себя дому… Может, лучше дом сам представит себя мне? Что думаешь, а, Дом?
Последнюю фразу Виктор сказал громче и в ожидании поднял глаза на потолок, будто бы сейчас дом ему действительно ответит.
Дом молчал.
— Ну и пожалуйста.
Виктор снова упал в кресло. Вторично поморщился: мягче оно не стало.
— Представь себе дом, представь себя дому, — забормотал он, прикрыв глаза, — представь себе, дом! Невероятно. И так знаю, что дом… — Он плюнул, побарабанил пальцами по подлокотнику. — А дому и представлять нечего, разве только то, что я теперь буду в нем жить.
Но, кажется, Дому не было до этого никакого дела.
Виктор продолжил размышлять.
— Дом себя мне представить не может. — Юноша задумчиво потер под носом. — Но я могу представить его сам себе. Презентовать, так сказать.
На следующее утро, пораньше, чтобы ненароком не наткнуться ни на кого из жильцов, Виктор вышел в подъезд и встал спиной к входной двери, критически оглядывая лестничную площадку.
— Представляю себе этот дом! — торжественно объявил он. — Стало быть, что мы имеем… старый лифт, девять этажей, тридцать шесть квартир, подвал, чердак. М-м…
Виктор поднялся на пару ступенек, оглядываясь в поисках еще чего-нибудь хоть сколько-нибудь примечательного.
— Трансформатор, драный придверный коврик… Нет, от этого становится только хуже!
Виктор забродил туда-сюда по лестничному маршу, в конце концов решил сменить тактику и начать по порядку. Вышел на улицу.
Снаружи дом выглядел не так уж плохо — конечно, не новостройка, но и не развалины, вполне себе приличный, ну и что, что старый…
Юноша не торопясь пошел вокруг.
— Неплохо ты, брат, устроился, — заключил Костя, осматривая небольшую прихожую. — У меня дед в такой же панельке жил… Хотя у тебя тут все не как у него, конечно.
— Отстань, — беззлобно отмахнулся Виктор, заходя следом, — мне эта квартира нравится.
— Да? — Костя по-настоящему заинтересовался.
Виктор кивнул. Он переехал в свое жилье полгода назад, но только сейчас решился позвать кого-то в гости — до этого привыкал к месту.
— Везде жить можно, если правильно представить себе дом…
— Это как — представить? Типа, что во дворце живешь?
— Нет, не в смысле визуализировать. Скорее, познакомиться… Пойдем, я чай заварю.
— Та-ак, — протянул Костя, — и эту квартиру ты тоже себе… презентовал?
— Да. Вот, например, за окном, видишь, голые ветки? Это сирень. Весной зацветет, и красиво, и пахнет вкусно, и рвать ничего не нужно, просто выглянуть на улицу.
— Даже не знаю, — поджал губы Костя, — я бы на первом этаже даже ради сирени не жил бы. Шумно небось.
Сверху раздались звуки фортепиано.
—Я тоже так думал, но нет, наоборот, даже удобно. Сирень как раз подъезд загораживает, поэтому соседи мне не мешают, а без них первый этаж — сплошные плюсы: не нужно долго и высоко подниматься.
— А соседи что — плохие?
— Да нет. Я раньше думал, мол, соседи и соседи, а потом случайно познакомился, и оказались хорошие люди, порой поболтать приятно. Сейчас вот Анька играет. — Виктор кивнул на потолок. — Она в музыкалке учится и всегда в это время занимается.
— Тебя не отвлекает?
— Нет, мне нравится. У нее неплохо получается, мама надеется, что она потом композитором станет.
Виктор разлил чай, и парни переместились в одну из комнат. Костя было уселся на кресло, но тут же поднялся:
— А это тебе зачем? Неудобное оно какое-то. Жесткое.
Виктор вдруг улыбнулся:
— Для спины полезно.
Кресло Виктор так и не решился выбросить. Старую одежду, какие-то журналы — да, но кресло просто не смог. Чем-то оно его зацепило, и все тут. Наверное, так же упорно, как сам Виктор, не хотело покидать квартиру. Юноша мирился с этим, а потом даже привык на нем сидеть — спина правда стала меньше болеть.
Костя пересел на стул.
— А остальное? Тебя советская эстетика не гнетет?
— Я тут прибрался немного. Старье выкинул или раздал, ковры вытряс и оставил, с ними как-то роднее. Мебель чуть-чуть заменил, но в основном она крепкая оказалась, не то что сейчас делают. Ты как студент студента понимаешь: лучше не модное, но крепкое, чем вообще никакое, потому что каждый раз покупать модное и хлипкое денег не хватит. Была только одна проблема: тут раньше стоял большой такой сервант с посудой. Я все мучился: мне не надо, выкидывать жаль, продавать — никто не купит, у всех своего барахла полно. А потом осенью к родителям тетя заехала на семейное чаепитие. Черт меня дернул про сервант сказать, а она уцепилась, начала расспрашивать… В итоге она его вместе с посудой забрала, да так благодарила! Она фарфор коллекционирует, а тут еще семейная реликвия. Кстати…
Виктор поднялся с дивана и ненадолго исчез в другой комнате. Вернулся он, держа в руках несколько книг.
— У меня же бабушка была химиком. Тут куча всяких реактивов осталась, но я их утилизировал, а вот книги и журналы сберег: вдруг тебе будет интересно.
— Химиком?! И ты все это время молчал! — Костя подпрыгнул на стуле. Он с детства интересовался естественными науками и сейчас поступил на соответствующую специальность в соседний город.
— Смотри, если что понравится, забирай. — Виктор сгрузил книги на тумбочку.
— А это что? Ты, что ли, кошку завел? — Костя, подойдя к тумбочке, заметил на ней пакетики сухого корма.
— Не, это у нас в подвале живут. Я их подкармливал, если что-нибудь от ужина оставалось, а потом решил, что это все-таки как-то некультурно, и вот корм купил.
— Ну чудак ты, Вик. У тебя стипендии кот наплакал, а ты на котов ее тратишь. Кто коммуналку оплачивать будет?
— Так мне хватает. Дом старый, поэтому и коммуналка небольшая. В новостройке я б давно без света сидел, а тут еще на всякие мелочи вроде корма остается.
— Да… и район тут у тебя тихий. Машину есть куда поставить, магазин рядом. — Но тут Костя наконец открыл одну из книг и полностью погрузился в нее на несколько минут. — Слушай, хорошо тут у тебя. А переночевать не пустишь? А то у меня электричка только утром, я думал у родителей спать, но там мелкие…
— Извиняй, Кость, не могу. Я завтра девушку к себе позвал.
Костя окончательно забыл про книги и тут же засыпал друга очередной кучей вопросов.
— Ты? Девушку? Какую? Вы встречаетесь? Почему ты мне ничего не рассказывал?!
— Попробуй до тебя дозвонись еще, — засмеялся Виктор от такой реакции.
Костя после поступления все время торчал в лаборатории и имел привычку по несколько дней не брать трубку.
— Нет, не встречаемся, но она мне нравится.
— А ты ей? А какая она, умная? А фотка есть? Хочешь, я прям сейчас уйду, чтобы ты смог собраться с мыслями?
Впрочем, до ночи никуда Костя не ушел, да и Виктор его не выгонял.
— Мальчики с потока говорили, что у тебя своя квартира есть. — Олеся подошла к Виктору во время перерыва. — А какая она?
— Представь себе дом, — Виктор не договорил, — впрочем, нет, я сам его тебе представлю. Приходи в гости?
Олеся зашла в квартиру и, пока Виктор еще не успел ничего сказать, вытянула руку вперед и поздоровалась:
— Привет, Дом! Я сокурсница Виктора.
И тут Виктор понял, что Олеся ему не просто нравится. Он по-настоящему влюбился.
Виктор и представить себе не мог.
