Утро не задалось. Илья это понял еще до того, как открыл глаза. Катя очень громко собирала дочек в сад — стучала раздвижными дверями шкафов, топала и совершенно ненатурально вздыхала, проходя мимо дверей спальни — к слову сказать, открытых.
«Не поддамся». Илья укрылся одеялом с головой.
Хватит уже этих нелепых скандалов. Они поговорили. Он свою позицию четко и логично изложил. Дважды. Или даже большее количество раз, вспоминать не хочется. Кате придется смириться, а поэтому пусть хлопает, топает и вздыхает сколько душе угодно, а Илья — кремень. Ух!
Когда в квартире наконец стало тихо, Илья выбрался из-под одеяла и бросил взгляд на часы. Пока не опаздывает, но если в своей излюбленной манере засядет за завтрак с кофе и очередным уровнем игрового квеста — привычным за последние несколько лет утренним ритуалом, — то опаздывать начнет.
С сожалением бросив взгляд на старенькую, без технологии полного погружения, но рабочую игровую приставку, Илья отправил кофеварке задание на большую порцию американо в термостакан, а не домашнюю чашку, и пошлепал в ванную.
Пол услужливо передал на зеркало данные по индексу массы тела, процентному содержанию обычного и висцерального жира, на что тут же откликнулся домашний тренажерный комплекс. Ну еще бы, 0,02 процента жира приросло со вчерашнего дня. Вот тебе, дорогой хозяин, корректировка ежедневной тренировки!
— Это все стресс, — глубокомысленно сообщил Илья зеркалу.
Почистил зубы, ополоснулся под душем. Осталось одеться, подхватить кофе, и можно идти.
Умный дом приготовил одежду по погоде. Особенно умилили закрытые непромокаемые ботинки. Неужели и дождь сегодня включат? Пока за окном пронзительной чистотой сияло утреннее небо, но Умка не ошибается. По крайней мере, об этом кричит реклама из каждого… утюга. Илья фыркнул, натягивая штаны. «Утюгов больше десяти лет не существует, а ты до сих пор их поминаешь!» — как-то упрекнула его Катя. Ну да, утюги, а не «умные домашние системы по хранению одежды и белья», он еще помнил. Ребенком видел их. А еще помнил рассказы отца, что во время его детства детям ограничивали использование мобильных телефонов и прочих гаджетов.
«А сейчас их суют им в голову…»
Илья надел закрытые непромокаемые ботинки, подхватил винтажный ключ от автомобиля и вышел из квартиры.
Сейчас и само понятие «автомобиль» стало винтажным. По дорогам передвигались автономные капсулы. Выходя из дома, кидаешь «Моему городу» точку, и дальше логистикой пассажира система занимается сама, подавая к подъезду капсулу и прокладывая маршруты с учетом загруженности транспортных линий.
Правда, Илья некоторое время назад потратил почти месяц на то, чтобы получить разрешение на владение и управление ретроавтомобилем. Зато теперь каждое утро с удовольствием садился в пахнущий дизелем и разогретым металлом салон, давил кнопку и слушал ровный гул двигателя. А после лавировал между капсулами по разрешенным для движения автомобиля транспортным линиям. Это тоже был своего рода ритуал.
Двигатель «Чайки» чихнул и не завелся. Илья удивленно понажимал кнопку. Безрезультатно. А ведь техосмотр он проходил совсем недавно, даже месяца еще не прошло. Красную надпись на панели управления словно заколдовали «отводом глаз», и уставился на нее Илья только после звукового сигнала бортового компьютера, который взбрыкнул от очередной, стопятидесятой попытки завести авто.
«Срок действия лицензии на управление автомобиля человеком закончился. Для продления лицензии обратитесь в любой лицензионный центр и подтвердите там квалификацию “водитель легкового транспортного средства”. Адреса центров вы можете найти в приложении “Мой город”».
— Да чтоб тебя! — взвыл Илья.
Утро! Не! Задалось!
Вот и все.
Тяжело вздохнув, он выбрался из водительского кресла и сбросил «Моему городу» необходимый маршрут. Буквально через минуту к нему подкатила безликая капсула. Сверилась с маячком его браслета, подтвердила, что именно Илье требуется этот самый маршрут, и распахнула дверь в салон.
Илья, скрипя зубами, сел на мягкое сиденье, которое тут же подстроилось под массу тела и строение пассажира. Климат-контроль забрал с браслета данные о любимой в поездках температуре воздуха и влажности, заиграла музыка из домашнего плейлиста. Капсула всеми силами пыталась доказать свою комфортность. Илья ведь даже не спорил. Да, удобно. И доберется до офиса он быстрее, чем на своей машине… Но! Ритуал нарушен.
Офис встретил тишиной и прохладой. Илья вызвал стеклянный гостевой лифт. Ему нравилось скользить на нем вверх через половину здания до своего одиннадцатого этажа. Пространство внутри было похоже на соты, так что в лифте можно было ощущать себя маленькой медоносной пчелкой, спешащей в свой уголок в переполненном и жужжащем улье.
Илья скрыл усмешку. Ну и мысли сегодня в голове крутятся.
— Илья Владимирович Андрейцев зашел на этаж, — сообщила система, опознав его на выходе из лифта.
Илья прошел по длинному коридору и толкнул стеклянную дверь своего кабинета.
— Доброе утро, Илья! — пропела система управления офисом и запустила на рабочем планшете, подключенном к огромному, висящему над столом монитору, рабочую среду и офисные приложения. — Вам системное сообщение от руководства компании. Выберите «Просмотреть» или «Прослушать».
— Прослушать, — откликнулся Илья.
— Коллеги! — раздался радостный, полный позитива голос Вадима Викторовича, их генерального директора.
Сразу захотелось встать, втянуть живот и замаскировать прибавку в 0,02 процента жира.
— Сегодня мной был подписан приказ, на основании которого все сотрудники нашей компании обязаны в рабочее время использовать имплант «Слияние» компании «Вербал». У вас есть неделя на установку импланта…
— Чего? — недоверчиво переспросил Илья. — Маша, открой документ в режиме «Просмотреть».
Позитивный голос Вадима Викторовича еще вещал о том, как имплант связывает зону Вернике и зону Брока, полностью повторяя наш естественный путь формирования речи; о том, что при использовании он вмешивается в процесс семантического анализа наших мыслей и с помощью встроенной языковой модели формулирует за нас фразы; что имплант не подавляет наш собственный «процесс формулирования», а действует параллельно с ним в режиме подсказок.
Да-да, все ясно. Чудо как хорошо это «Слияние».
Илья уставился на текст приказа на мониторе и тяжело вздохнул.
Всего лишь десять лет понадобилось компании «Вербал», чтобы влезть всем в голову.
А ведь Илья стоял у истоков будущей славы «Вербал». Проектировал первое коммерческое устройство КЗБ-17, которое должно было вернуть способность говорить людям с моторной афазией. А чуть позже, через год после первого успешного проекта, он же участвовал в разработке КЗВ-4, это устройство возвращало к нормальной жизни пациентов с афазией сенсорной. Работа мечты! Илья был не просто участником коммерчески значимых проектов, он помогал людям!
Однако как легко в молодости было верить в хорошее и не видеть плохого… Вокруг незаконного сбора данных разразился скандал, и «Вербал» был одним из первых фигурантов. Вскрылись подробности, о которых Илья не знал, или, скажем честно, предпочитал не знать. Например, что в основе алгоритмов импланта, вопреки бытующему мнению, никогда не лежали строгие принципы работы человеческого мозга. Хотя бы потому, что до сих пор они остаются в явном виде неизвестны. Реализовать устройства позволили данные, которые сотрудники «Вербал» годами тайно собирали у своих пациентов. Обезличенно, да… Но разве журналистов волнуют «технические подробности»? Выявленные паттерны, на основании которых уже тогда разрабатывался современный имплант, стали главной причиной успеха компании и их главной тайной. Создать модель, способную работать напрямую с человеческим мозгом, никому больше не удалось как раз из-за отсутствия подобной информации.
На волне скандала Илья уволился из «Вербал» и обязался не только не разглашать корпоративные секреты, но и забыть их, как страшный сон. А «Вербал» легко пережила все проблемы и полтора года назад вывела на рынок новое устройство с благозвучным названием «Слияние». Как гласила навязчивая реклама, имплант давал буквально «ораторское искусство из коробки». В отличие от предыдущих разработок, эта стала по-настоящему массовой.
Ее начали использовать даже здоровые, способные самостоятельно говорить люди из-за функции тактичных формулировок. Думаешь, например: «Как же заколебал отдел дизайна, ни одна скотина ничего не делает в срок!» А вслух говоришь: «Чтобы не нарушать общие сроки проекта, хорошо было бы подтянуть дисциплину отдела дизайна». И все — ни споров, ни ругани, ни раздраженных перебранок на совещаниях. Все добрые и тактичные, рабочие диалоги конструктивные, производственный процесс эффективный.
Илья потер глаза и снова уставился на приказ.
«Ни за что, ни-ког-да».
Еще год назад «Слиянием» пользовались единицы: всякие общественные деятели, журналисты, корпоративные пиарщики. Но доступная цена обеспечила импланту рынок, и постепенно вокруг Ильи становилось все больше знакомых, использующих имплант, и все меньше «натуральщиков». Собственно, из-за «Слияния»-то он как раз и ругался с женой. Был против установки импланта ей и детям. А сейчас из-за этого приказа еще и работу потеряет, и тем для домашних скандалов станет вдвое больше.
В дверь постучали. Умный офис ощутил едва заметный кивок хозяина, замок на двери щелкнул, и в кабинет уверенно зашел непосредственный начальник Ильи, Ростислав.
— Приветствую, — добродушно пробасил он, ногой пододвигая себе второе кресло. — Ну что, и до тебя теперь блага цивилизации снизойдут?
То, что Ростислав иронизирует, Илья уловил, но лишь раздраженно качнул головой. Он помнил Ростика несдержанным матерщинником, остро реагирующим на любые косяки соседних отделов. И когда тот после установки импланта за один день превратился из типичного самодура в терпеливого и понимающего наставника, Илье было очень не по себе. И сейчас, глядя на Ростика, тоже. Не по себе.
— Исключения возможны? — сухо спросил Илья.
— Илья! — Ростик всплеснул руками, но как-то сухо, без огонька, скорее по старой привычке. — Почему ты упираешься? Ты молодой! Занимаешься научными исследованиями! Разрабатываешь новейшие образцы игрового оборудования! За несколько лет до остального человечества знаешь, каким способом люди будут в будущем погружаться в игровую среду, а сам?
— Что — сам?
— А сам в жизни избегаешь всех новых технологий. Игровая консоль у тебя старая, машина винтажная, и сейчас…
— Что? — Илья хмуро разглядывал Ростика.
Ростислав вздохнул и почти обреченно спросил:
— Почему ты думаешь, что «Слияние» — это плохо?
— Потому что со мной сейчас не ты говоришь, и не факт, что сам думаешь то, что я слышу. — Илья раздраженно пожал плечами.
— Думаю я. И говорю, что думаю, просто корректными словами. — Ростик тоже пожал плечами.
— Формулирование собственных мыслей — это основа мышления. Это первое… первая интеллектуальная деятельность, которая выпадает человеку в жизни. А ты отдаешь ее на аутсорс.
— Не отдаю. Ты не слушал разве, о чем говорил Вадим Викторович? «Слияние» лишь помогает мне это делать. Это как трость для хромого человека.
— Только вот я не хромой, — фыркнул Илья. — И ты — кто угодно, но не хромой. Раньше не был.
— Всегда был, просто не знал об этом. Мы все — хромые. Попробуй сам, и поймешь. Ты больше не захочешь думать иначе.
— Вот как раз этого я и боюсь…
Илья горько улыбнулся.
— Ладно. У тебя есть еще неделя, чтобы смириться с необходимостью стать как все. — Ростик легко поднялся. — Надо согласовать с коммерческим отделом наш график производства, пойдем поговорим?
— Пойдем, поговорим…
Илья поплелся следом за начальником на встречу «зомби». Сейчас все рассядутся по красивой переговорке с огромными, в две стены, окнами и начнут вежливо и тактично обсуждать график производства. И только ему, Илье, будет хотеться заорать: «Идиоты! Продавайте то, что уже готово! Зачем торопить разработку нового, а потом собирать по рынку рекламации к сырой продукции?»
Уровень встречи Илья недооценил. Тут собралось все руководство компании. Оказалось, ускорить поставку коммерсантам опытных образцов повелел Викторыч, и на совещании необходимо было обсудить, за счет чего будут ускорять.
Илья сел в дальний угол. Говорить он ничего не собирался. Пусть разговаривают аугментированные.
— Вот график производства, актуальный на данный момент. — Ростик держался уверенно и спокойно, выводя на большой монитор картинку. — Для того чтобы ввести сюда иные продукты, необходима приоритизация…
Шаблоны, шаблоны. Канцеляризмы, во! Илья прикрыл глаза. И тут Ростика прервал голос одного из маркетологов:
— Да засунь свою приоритизацию себе знаешь куда?
Илья вздрогнул и уставился на говорившего.
В переговорке повисла тишина.
— Что? — растерянно переспросил Ростик.
— Что слышал, идиот! Плевать всем на твою приоритизацию, нам необходимо скинуть на рынок продукты в опережение конкурентов. Работать надо, а не приоритизацией заниматься!
— Артем, ты здоров? — неожиданно поинтересовался коммерческий директор, Дмитрий Александрович. — Стандарт корпоративной коммуникации…
— И стандарт себе засуньте туда же, — спокойно и даже доброжелательно откликнулся маркетолог, растянув губы в виноватой, растерянной улыбке. Как будто начал осознавать, что говорит.
Илья вдруг с удивлением понял, что несколько лет назад — сколько? два, три года? — они так и общались друг с другом. А сейчас даже ему, почти что луддиту в современном прочтении, было дико слышать выступление Артема. Смешно, но Артем был прав. Много пустых вежливых разговоров вместо работы. Но форма! Подача! Как же изменилось общество за это время. И едва ли оно теперь станет прежним.
— Артем, прошу покинуть переговорную комнату, — сухо произнес Дмитрий Александрович. — Дождись меня в кабинете, я скоро подойду.
— Ну и… с вами, — не стесняясь нецензурщины, душевно припечатал Артем и ушел.
Совещание вернулось в русло вежливых расшаркиваний. Илья почти не слушал, о чем идет речь, лишь в конце встречи скачал итоговый график производства и улизнул к себе. По-хорошему, ему требовалось обработать этот график, но…
Дождь все-таки включили. Небо посерело, и тяжелые капли сначала медленно и словно нехотя, а потом все ускоряясь, стали падать вниз. Дождь из окна одиннадцатого этажа — это всегда красиво.
— Маша, открой форточку, — попросил Илья умный офис.
— Поднимается ветер, Илья, — откликнулся электронный помощник. — При скорости ветра свыше двенадцати метров в секунду открывать окна на нашем этаже запрещено.
— А какая скорость ветра сейчас? — задумчиво спросил Илья.
— Десять с половиной метров в секунду.
— Маша, открой форточку! Порог не достигнут.
— Хорошо, Илья.
Окно бесшумно распахнулось. Комнату затопил влажный запах дождя.
— Маша, есть корпоративные новости?
Илья стоял перед окном, наслаждаясь видом.
— «Слияние» Артема Свешникова взломали. Айти-отдел подтвердил хакерскую атаку. Артема отправили на установку нового импланта.
— Взломали? — Илья даже оторвался от созерцания дождя за окном. — Кто?
— Согласно предварительному ответу «Вербал» на рекламацию, кто-то из его подчиненных. Версия с внешней атакой отклонена по причине отсутствия у устройств возможности подключения к сети. Вероятность утечки корпоративной или личной информации также отрицается. «Вербал» предоставит полный отчет после получения взломанного устройства и извлечения данных из него.
Илья судорожно пытался вспомнить, как вообще этот Артем обычно общался. Пересекались они мало, но… пожалуй, и с имплантом Артем бывал резковат.
Режим подсказок — для здоровых людей. Имплант не подавляет мышление, а лишь подсказывает корректные формулировки для общения. Так ли это?
Все, работать больше совсем не хотелось. А возможно, через неделю уже и не придется. И домой идти, снова смотреть на недовольное лицо Кати, тоже не хотелось. Лишь один плюс неудачного утра: машина стоит у дома. Так что вполне можно позвать друзей и рвануть в какой-нибудь бар.
Илья довольно потер руки и кинул сообщение в чат: «Встретимся?»
Много чего хотелось обсудить. И импланты, и хакерскую атаку. И Катьку с ее претензиями.
Откликнулись Егор и Матвей. Эти со школы были легкими на подъем и поддерживали любой кипиш. А вот Славка не смог. Илья не расстроился — из всех троих Славка единственный обзавелся «Слиянием» в числе первых. И именно сегодня разговаривать с ним не хотелось.
Бар выбрал Егор, скинул всем адрес. Илья, не задерживаясь больше ни на минуту, отправил маршрут «Моему городу» и буквально сбежал из офиса. Даже не стал вызывать гостевой лифт, воспользовался закрытой металлической коробкой для сотрудников.
Дождь почти прекратился, на улице пахло свежестью. Илья залез в капсулу, впервые не поморщившись в предвкушении встречи «без купюр».
Бар на углу улицы Жуковского оказался небольшим, но тихим и уютным, словно и не бар вовсе, а что-то респектабельное. Егор уже сидел за столиком, а Матвея еще не было.
— Здорово, бро! — издалека крикнул и помахал ему Илья.
— Привет, Илья, — спокойно ответил Егор.
И что-то такое было в его интонации…
— Ты на «Слиянии»? — подозрительно спросил Илья, подходя к круглому столику.
— Да все уже на «Слиянии», — улыбнулся Егор. — Мир развивается, нужно идти в ногу с технологиями.
Илья обреченно опустился на стул.
— Ты-то сам когда снизойдешь до благ? — Егор кивнул в сторону метки меню.
— Никогда, — ровно ответил Илья. — Мы же обсуждали эти технологии, договаривались, что мы банда, что…
— Но ведь в этом нет ничего плохого, — улыбнулся Егор. — Разве люди протестовали, когда в городах стала появляться канализация?
— Не знаю, не присутствовал, — огрызнулся Илья. — А вот о протестах против высокоскоростных вышек связи читал.
Егор мягко рассмеялся.
— Парни, привет!
Как подошел Матвей, Илья не услышал и от приветствия вздрогнул.
— Ты чего дерганый такой? — спросил Матвей, протягивая ему руку. — А ты, Егор, как тебе «Слияние»?
— Стало намного проще… терпеть людей, — улыбнулся Егор.
Не спрашивая, кто что будет, Матвей заказал на всех пива, куриных крылышек и чесночных бородинских гренок.
— Илюх, что морда у тебя унылая такая? — поинтересовался он, отрываясь наконец от меню.
— У нас приказ по компании вышел, «Слияние» установить, — пожаловался Илья.
— Повезло, — спокойно произнес Егор. — Я за деньги покупал имплант и за установку платил.
— Я тоже, — откликнулся Матвей.
— Что? — Илья оторопело уставился на него. — Ты же… нормальный!
— Все поменялось, Илюх. Теперь нормальные вот они. — Матвей ткнул пальцем в Егора. — А мы с тобой нет. Но я стану нормальным в четверг, уже записался на установку.
— Зачем? — с болью в голосе поинтересовался Илья.
— Общество привыкло к общению через «Слияние», — пожал плечами Матвей. — Нам все тяжелее вписываться в нормы. Да и зачем, если есть инструмент, который поможет соблюдать их, не напрягаясь.
— А как же живое дружеское общение? Шутки, стеб, подначки? — Илья вцепился в кружку пива, которую принесла не андроид, а живая человеческая официантка.
— Так если очень хочется, имплант можно и отключить. И от души друг над другом поиздеваться старомодной речью, — фыркнул Матвей, забирая свое пиво.
— А что же этот… «нормальный», не отключил? — поинтересовался Илья, разглядывая Егора.
— А зачем? — Егор потянулся к оставшейся кружке. — Мне с ним комфортно.
— Понятно, — протянул Илья и уткнулся в пиво.
Настроение пропало несмотря на пенный напиток, вкусные острые крылышки и школьных друзей. Рассказывать о своих горестях больше не хотелось. Зато смело можно было считать себя непонятым гением. Весь мир свихнулся на этом «Слиянии»!
Пива Илья выпил много. И маршрут до дома проложил витиеватый — восьмерками через весь город. Даже «Мой город» уточнил, уверен ли пользователь, что хочет кататься именно так. Илья был уверен. Он хотел появиться дома ночью, чтобы у Катьки не было сил ругаться с ним из-за имплантов. А еще чтобы не пришлось рассказывать про приказ Викторыча. И о том, что Илья вот прямо завтра напишет заявление на увольнение и будет искать работу, на которой нужны живые работники, а не зомби в состоянии «Слияния».
Ночной город, все еще мокрый после дождя, был красив. Расцвеченный огнями, свежий и чистый. Илья пялился в окно капсулы, совершенно потеряв счет времени, и даже расстроился, когда капсула таки добралась до его дома. Недалеко от подъезда стояла винтажная машина. Илья, пошатываясь, подошел к ней и провел рукой по мокрому капоту.
— И совершенно я тебя не предал, — сказал он. — Вот уволюсь и первым делом пересдам экзамены на право управления. И мы снова будем кататься везде вместе. Честное слово!
Окна квартиры были темными, и, икнув, Илья бросил взгляд на часы. Совсем не поздно, даже полуночи еще нет. Катя легла спать вместе с девочками? Не стала его дожидаться? Странно. Поднявшись на третий этаж — они жили в малоэтажном квартале, тут все дома были не выше пяти этажей, — Илья позвонил в дверь. Искать ключи не хотелось. Катька ведь никогда не спит в это время! Но за дверью стояла тишина. Илья позвонил еще раз и еще, после чего полез за ключом. Давно надо было сделать вход по отпечатку пальца, Катька предлагала сто раз. И дочкам так было бы удобнее, но он, любитель винтажа, настаивал на магнитном замке.
«Замок уж точно можно поменять», — решил Илья, входя в темный коридор. Умка опознал хозяина и зажег тонкую ночную полоску света в коридоре.
Илья скинул обувь и, не заходя в ванную, сунулся в спальню. С удивлением обнаружил, что Катьки там нет.
— Что за фигня? — пробормотал он вслух.
В детской тоже было пусто. Как и в кабинете, в гостиной, на кухне и в ванной.
— Дом, есть сообщения? — наконец догадался спросить Илья. Он поразительно быстро, буквально на глазах трезвел.
— Одно сообщение, от Екатерины Илье, — сообщил голосовой помощник.
— Прослушать, — скомандовал Илья, внутренне сжавшись.
— Илья, привет. — Голос у жены оказался спокойный, отчего его тоже немного отпустило. — Сегодня в саду у Алиски произошел инцидент. Из-за отсутствия «Слияния» она не смогла прочитать на празднике стихотворение, забыла слова, неправильно поставила ударения. Дети над ней смеялись, она проплакала полдня. И я поняла, что больше так жить не хочу. Я не собираюсь тебя заставлять делать что-либо, ты можешь жить так, как считаешь нужным. Но сама я хочу жить в современном мире. И хочу, чтобы наши дочки тоже росли с удобствами, а не преодолевали искусственные, навязанные твоими предрассудками сложности. Моя прабабка стирала постельное белье в речке руками. У бабки появилась первая стиральная машина. А сейчас современные шкафы и стирают, и гладят, и хранят белье. Так что даже стиральная машина — уже прошлый век…
— Дом, стоп!
Илья тяжело вздохнул. Рано расслабился. Он прошел на кухню, открыл холодильник, выудил оттуда дачную рябиновую настойку. В стопку налил совсем мало, на палец. Даже не пить, а так… в руке посуду подержать.
— Дом, продолжить воспроизведение, — велел он.
Показалось, что готов слушать дальше.
— Я не хочу жить в прошлом веке, — спокойно говорила Катерина. — Не хочу стирать белье в стиральной машине и гладить его утюгом. И не хочу ломать голову, заставляя свою речь соответствовать принятым в современном обществе стандартам, когда эту проблему можно решить одним лишь имплантом. Мы с девочками едем к моей маме. Там поставим всем «Слияние». И если ты не готов принять нас таких, не надо звонить и писать. Не приезжай. Оставайся в своем каменном веке.
— Я люблю тебя, папочка, — внезапно ворвалась в запись Алиска.
— И я, и я! — тут же поддакнула Варюха.
— И я, — вдруг согласилась с ними Катерина. — Но ты должен понять, что с каждым днем любить тебя становится все сложнее. Измотал ты нас своей паранойей. Прощай, Илья.
— Конец записи, — доложил дом.
Илья молчал.
Настойка была веселенькая, красная. На осень похожая. Можно было смотреть в стопку и больше ничего не делать. Не думать, не чувствовать.
— Дом, выключи свет, — велел Илья.
А сам остался сидеть в темноте на кухне в компании стопки с рябиновкой.
Утро заглянуло в кухню хмурым облачным небом.
— Доброе утро, — по таймеру ожил дом. — Завтрак?
Илья спал в кухне, положив голову на сложенные на столе руки. Все тело затекло и болело. Глаза открылись с трудом. И утро, если уж совсем честно, было абсолютно не добрым, о чем Илья вяло сообщил дому. Есть не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось.
Дойдя до ванной, Илья уставился на свою отекшую хмурую морду в зеркале.
— Все-то ты, батенька, продолбал в своей жизни, — сообщил он отражению.
Тренажерный комплекс осудил отсутствие тренировки вчера и настаивал на полуторной активности сегодня.
— Обязательно, — покивал Илья. — Вот именно этим сейчас и займусь. Пресс буду качать.
Проходя мимо гостиной, мазнул взглядом по игровой приставке. И понял, что даже утренние ритуалы ему не нужны, ни квест, ни автомобиль. Не сейчас.
Не обратив внимания, что за одежду ему предложил дом, оделся, бросил маршрут «Моему городу».
«Уволюсь и буду совершенно свободен, — размышлял Илья, сидя в капсуле. — Поеду к девочкам своим, что бы там Катя ни говорила».
А что она говорила, он помнил очень хорошо. «И если ты не готов принять нас таких, не надо звонить и писать». А он готов? К тому, что они начнут говорить красивыми, ровными фразами, тактичными и уважительными, но совершенно не детскими?
— Пап, ты что, дурачок? — спросила его Алиска, когда он решил показать машину девчонкам. — Кто ж на таком сейчас ездит?
А после «Слияния» назовет ли она его когда-нибудь дурачком?
Приехав в офис, Илья по привычке вызвал гостевой лифт и безразлично смотрел на офисные многоэтажные соты. В кабинете Маша тут же запустила рабочую среду, подсветила ближайшие задачи.
— К черту их, Маша, — равнодушно сообщил системе Илья. — Выключай всю эту фигню, отправь только в кадры запрос на увольнение.
— Печальная новость, — отреагировал голосовой помощник.
— Да нет, Маша, печальные новости — другие. — Илья вздохнул и бросил взгляд на часы.
С момента подачи заявления об увольнении до подготовки записи в трудовой базе проходит обычно часа полтора. Высидеть их — и можно будет покинуть офис. Навсегда.
В дверь постучали, и Илья кивнул, разрешая войти. Не важно, кто там. Время быстрее пройдет.
— Увольняешься? — с порога, не здороваясь, поинтересовался Ростислав.
Илья молча кивнул.
— Ну и зря. Не знаю, что ты имеешь против имплантов такого, что готов работу бросать, но всегда же можно договориться. Не могу представить, кто лучше тебя сможет конструировать все эти игровые прибамбасы. Уверен, Викторыч пойдет навстречу. Давай поговорим с ним?
От слова «прибамбасы» Илья вздрогнул и с подозрением уставился на Ростика.
— Отключил я имплант. Хотел опуститься на твой уровень, чтобы… ну…
— Иди ты, Ростик, к черту, — устало ответил Илья. — Опустился он тут…
— Возьми отпуск? — неожиданно предложил Ростислав. — Отдохни. Потом вернешься. Хочешь, сам поговорю с Викторычем, чтобы отстал от тебя? А на дверь наклеим предупреждение: «Осторожно, злая собака». Чтобы не травмировать аугментированных.
Илья замер. Удивленно уставился на Ростика. Оказывается, отвык он уже от язвительности и грубости окружающих людей. Привык к тактичности и корректности общения. И сейчас Ростик без «Слияния» коробил Илью своими шутками.
— Ладно, — медленно произнес Илья. — Готов взять отпуск.
— Вот и ладушки, — обрадовался Ростик. — Кадрам только отбивку стукни и проваливай отсюда. Викторыча я беру на себя.
— Ладно, — кивнул Илья.
Ростик уже ушел, а Илья все так и сидел в кресле, раздумывая, что делать дальше.
«Всегда идешь на принцип, и чего ты этим добился? — размышлял он, со злостью рассматривая столешницу. — Далеко тебя завели твои принципы? Ты мог бы продолжать работать в самой коммерчески успешной компании десятилетия, откажись ты от них три года назад. Жена ждала бы тебя дома сейчас, откажись ты от них позавчера».
«И что теперь? — Он нервно постучал по столу. — Сдаться? Установить имплант?.. Нет. Ни за что, ни-ког-да!»
Илья рывком встал.
— Маша… — начал было он и безвольно махнул рукой. — Организуй поездку к морю для меня одного на десять дней. Вылет сегодня.
— Готово, Илья, — с минутной задержкой откликнулся голосовой помощник. — Вылет возможен через три часа и через пять, какой вариант выбрать?
Илья бросил взгляд на офисные брюки и рубашку. Надо бы заехать домой, взять какие-нибудь вещи. Но домой совершенно не хотелось. Купит все необходимое на месте.
— Через три.
Браслет звякнул, подтверждая получение билетов и брони отеля.
— Вызвать капсулу до аэропорта? — уточнила Маша.
— Вызвать.
Илья пошел было к двери, но вспомнил, что не кинул отбивку в кадры.
— Маша, отзови заявление на увольнение, отправь заявление на отпуск. На четырнадцать дней.
— Сделано.
Вот и все. Ура-а-а… отпуск…
Илья уныло вздохнул и вышел в коридор. На море он всегда ездил со своими девочками. Алиска и Варюха с прошлого раза мечтали набрать целый рюкзак разноцветных ракушек, а Катерина обещала наделать из них разных бусиков и браслетиков. И вот девчонки неизвестно где, а Илья едет на море один.
Капсула уже ждала у офиса. Путь до аэропорта занял чуть меньше часа, досмотр и регистрация — буквально минут пять, и дальше время до вылета потянулось, словно жвачка.
Илья не пошел в зал ожидания, остался стоять у панорамных окон, глядя, как один за другим самолеты выруливают на взлет, разгоняются и взлетают. Вверх, вверх.
Ему казалось, что голова совершенно пуста и мыслей в ней нет. Однако… Почему-то вспоминались старые семейные фото. Молодая прапрабабушка и ее подруги стирают белье в речке. Дед, еще пацан, с первым сотовым телефоном-раскладушкой. Мать, делающая вид, что выкидывает утюг в окно.
Все меняется. Когда-то рабочие на заводах протестовали против фабричной системы и станков. А сейчас он, Илья, протестует против импланта, который всего лишь будет говорить за него. Может, окружающие и правы? Нужно принимать прогресс. Испытывать благодарность за то, как технологии облегчают жизнь.
Только что делать с тем, что ни «Слиянию», ни тем более «Вербал» Илья не доверял? Что хотел остаться собой? Самому осмысливать факты, делать выводы, иметь право на нецензурную реакцию. Действительно ли «Слияние» не вмешивается в работу мозга? Реально ли отключается, а не имитирует отключение, выдавая речь по другим, также заложенным в процессор алгоритмам?
Или все это паранойя?
До Ильи дошло, что его уже персонально вызывают на посадку. Отчаянно пищал браслет, привлекая внимание к объявлению по аэропорту.
И потом было море. Песок и мелкая галька. Разноцветные ракушки. И никем не нарушаемое одиночество, без громких криков: «Папочка, смотри, какая красивая ракушка! Давай подарим ее маме?» Без обсуждений, куда пойти на ужин. Без… да, собственно, без всего.
Обратный рейс оказался ночным. Илья любил такие рейсы, когда весь самолет спит и тишина позволяет настроиться на повседневность.
Квартира по-прежнему была пуста. Илья прошел по всем комнатам дважды, прежде чем позволил себе принять этот факт. Порылся в сумке с вещами и выудил оттуда огромный, занимавший почти всю сумку пакет с ракушками. Положил на стол в детской.
До рассвета оставалось меньше часа, и, вместо того чтобы ложиться спать, Илья собрался заварить чай и встретить новый день, стоя с чашкой на балконе. Но на кухне дом счел подходящим уведомить:
— Сообщение от внешнего адресата. Илья, выбери «Просмотреть», «Прослушать» или «Отметить как подозрительное».
— Прослушать, — велел Илья. Он слабо понадеялся, что Катя все же одумалась и уже едет домой.
— Папочка! — раздался звонкий детский голос. — Знаешь, что случилось? Мама разрешила нам «Слияние»! И теперь я могу рассказать стихотворение, которое у меня не получалось! Все, целиком! Представляешь? Это так здорово, папочка!
— Конец сообщения.
Илья закрыл глаза. Досчитал до десяти.
Тихо позвал:
— Умка?
— Слушаю, Илья. Желаешь отметить сообщение как подозрительное?
— Запиши меня на установку «Слияния» на сегодня. Найди место.
Вот и съездил в отпуск…
Илья ожидал, что жизнь до установки «Слияния» и после станет кардинально другой. Что его личность изменится и он это сразу почувствует. Но вот имплант установили, а Илья ничего не чувствовал. Никаких эмоций — ни новых, ни старых.
Хотелось к Кате и дочкам. Услышать то самое стихотворение. Посмотреть, как они теперь, после усовершенствования, будут говорить друг с другом.
Так что, буквально на минуту, Илья заехал домой забрать пакет с ракушками, после чего отправился на вокзал. И уже вечером шел по совершенно чужому для себя уральскому городу, разыскивая дом жены. Нашел. Порадовался залитым светом окнам и веселым занавесочкам, пытающимся скрыть этот свет. Позвонил в домофон.
Катя не пригласила его домой. Вышла сама на улицу.
— Зачем ты тут, Илья? — спросила она ровно.
— Хочу, чтобы вы вернулись, — так же ровно ответил он.
— Но… — Катерина удивленно вглядывалась в его лицо.
— Ты права, Катя, — едва заметно улыбнулся Илья. — Глупо противостоять прогрессу и отказываться от технологий, повышающих комфорт в жизни. Жаль, что тебе пришлось уехать для того, чтобы я это осознал.
Катя улыбнулась. Потянулась, обняла его.
— Спасибо, что не бросил нас, — шепнула на ухо.
— Спасибо, что делаешь меня лучше, — ответил Илья.
Он так и не был уверен, говорит ли сейчас сам или за него это делает имплант «Слияние». Как ни старался, не мог распознать, какие из мыслей в голове еще его, а какие — уже нет. Быть может, его собственных мыслей теперь и не существовало вовсе. И даже эти внутренние сомнения создавались, а затем грамотно отрабатывались процессором импланта.
Но разве это важно?
— Ракушки, — улыбнулась Катя, заглядывая в пакет.
— Папочка! — крикнула из окна Алиска.
«Вот и все, что имеет значение», — думали вместе Илья и «Слияние».
