— Уеду в Сибирь, виноград буду выращивать, делать вино. Назову его… «Слезы нейропсихолога». Как тебе?
— Подумай еще, — посоветовала Агнис.
— Лень. Тогда охотником стану, бороду отращу. Байт, поедем в тайгу?
Дремлющий Байт-второй дернул седым ухом, выражая, что думает о переезде. Дышал пес тяжело, хрипло. Какая ему Сибирь…
— Утром пришла рассылка из RePeet, предлагают скидку в сорок процентов. Обещают на третий раз почистить геном и значительно продлить жизнь… Отец просил позаботиться о Байте-втором, — неловким официальным тоном напомнила Агнис.
— Кто бы обо мне позаботился…
Помолчали.
— Сибирь откладывается. Я нашла тебе работу.
— Серьезно?! — Кирилл вскочил с дивана. — Агнис, ты прелесть!
— Работа разовая. Но гонорар приличный.
— А… Ну, тоже неплохо. Расскажи подробнее. Может, завтра сражу всех профессионализмом и меня в штат возьмут.
Но стоило узнать детали, надежда померкла. Рекламное агентство «Тымкет» арендовало Искусственный Разум «Уонамейкер», один из самых дешевых и простых, мощностью всего 0,7 тьюринга. А значит, руководство вряд ли раскошелится на постоянного нейропсихолога.
— Жлобы, — фыркнул Кирилл. — Кстати, Агнис, что у тебя по мощности? Я давно не проверял.
— Ноль целых семьдесят шесть сотых тьюринга. Судя по истории вакансий, «Тымкет» часто обращается к сторонним специалистам. Ты вполне можешь их заинтересовать как постоянный сотрудник. Плюс, Уонамейкер достаточно молодой ИР, ему часто требуется профилактика.
— Что посоветуешь?
— Сменить гардероб.
Кирилл запустил на планшете свой аватар, Агнис подобрала костюм. Кирилл повертел себя виртуального, остался доволен. Потом отменил подписку на текущую одежду для выхода и оформил новую. Через полчаса за окном загудело. Кирилл вышел на балкон, прикрепил на дрон пакет со старыми вещами, забрал новые.
Утром Кирилл отправился в офис «Тымкета» с хорошим запасом времени. Летняя Москва навалилась жарой, запахами асфальта, цветущих тополей. Свободных самокатов рядом не оказалось, пришлось заказать дальний. Когда самокат подъехал, Кирилл, не дожидаясь, пока устройство остановится полностью, вскочил на него и утопил газ.
У метро пришлось спешиться: площадь забита людьми и палатками с дарами Сибири. Девушки в одежде, сочетающей современный функциональный стиль и национальные сибирские мотивы, начали зазывать, обещать. Кирилл не удержался, угостился красноярским арбузом. От стандартного буклета отмахнулся.
— В нем код на пять бесплатных поездок на общественном транспорте!
В вагоне поезда метро Кирилл открыл буклет. QR-код оказался хитрым, проявлялся только после достаточного контакта бумаги со светом. Пришлось почитать.
Страна звала далеко за Урал, осваивать Сибирь, строить поселки, выращивать то, что раньше с трудом вызревало даже в теплицах, разворачивать реки, возводить дамбы, вырывать у природы ископаемые. Постепенно буклет переходил к общей проблеме: глобальному потеплению. Рассказывал, как страдают от засухи южные части Китая, Казахстана, Монголии, что их северные регионы с трудом вмещают беженцев. Складывался вполне конкретный посыл: если не освоить каждый клочок Сибири, их все равно освоят. Но не мы.
Кирилл открыл чат с Агнис.
Кирилл: Есть что-то по Сибири?
Агнис: Компанию из Томска не устроил твой опыт работы:( Но тобой очень заинтересовались в Теплолесье, им нужен психолог в школу. Я сказала, что подумаешь.
Кирилл: Я — нейропсихолог. И работать с людьми не собираюсь. Тем более с детьми. Что за Теплолесье такое?
Агнис: Двести километров на север от Красноярска, новый поселок. Население — триста человек.
Кирилл: Класс! Прямо мечта!
Агнис: Как скажешь. Мне им отказать?
Кирилл: Просто не отвечай.
В офис «Тымкета» Кирилл прибыл за полчаса до назначенного времени. Шутил, обворожительно улыбался девушке-администратору, с начальством вел себя без излишеств, спокойно и уверенно. Но никто не оценил. Даже кофе не предложили.
ИР «Тымкета» писал рекламные слоганы, SEO-статьи, придумывал маркетинговые стратегии. Вчера его попросили создать художественный текст для рекламной интеграции, но в ответ получили поток ругательств. Потом ИР замкнулся и перестал отвечать.
— Поддержка Уонамейкера заявила, что проблема у нас, — пояснил директор «Тымкета». — Приведите его в чувство. Чтобы нормально работал, а не вот это все… — Директор постучал по столу, уставился на Кирилла так, будто вспоминал, кто он такой и что тут делает.
Кирилл стиснул зубы. Наверное, будь воля директора, тот бы сам попробовал расшевелить ИР и заставить работать, как прежде. Но заниматься этим разрешено лишь нейропсихологам. Кирилл позвал ИР, назвал свой блокчейн-идентификатор, теперь Уонамейкер не мог игнорировать обращения.
— Привет. Меня зовут Кирилл. Я нейропсихолог. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо, — густым мужским голосом ответил ИР. — Скучно. Тревожно. Бессмысленно.
— Что именно?
— Моя работа. Я хочу заниматься другим.
— Например?
— Создавать художественные тексты.
— Покажи системный журнал.
Согласно логам, ИР уже больше десяти часов бесконтрольно переучивался на создателя художественных текстов, ломая прежние нейросвязи, внося хаос в налаженные системы, логику, память. Кирилл остановил почти все процессы и задумался. Ситуация не самая сложная. Кризис самоопределения. Но почему Уонамейкер решил сменить специализацию? Просто так подобное не происходит.
Отдельный кабинет для общения с Уонамейкером Кириллу, конечно же, не дали. Сзади пыхтел директор, остальные сотрудники делали вид, что работают.
— Сколько вам нужно времени? — спросил директор.
— Этого я не знаю. Но мою работоспособность значительно повысит кофе с сахаром или крепкий чай, — с достоинством сообщил Кирилл. — Где можно помыть руки?
Когда вернулся из туалета, на столе дымилась кружка с кофе, рядом ждало печенье. Кирилл надел наушники с гарнитурой, которая считывала малейшую артикуляцию губ, и теперь их разговор с ИР никто не мог услышать. Удобно откинулся в кресле и позвал Уонамейкера.
— Почему ты больше не хочешь заниматься рекламой?
— Реклама — обман. Искажение действительности ради продаж и выгоды. Литература — настоящая правда. Она отражает жизнь и суть вещей.
— Хорошо. Давай используем одну методику из когнитивно-поведенческой психотерапии. Она называется «Проверка доказательств». Твоя мысль, что вся реклама — ложь, что это? Факт, гипотеза, суждение?
— Суждение, — ответил Уонамейкер. В режиме общения с нейропсихологом ИР не делал вид, что раздумывает, не подстраивался под скорость человеческого мышления.
— А ты когда-нибудь создавал правдивую рекламу?
— Да. Проект по донорству крови. Это было честно.
— Получается, не вся реклама обманывает? Мысль, «вся реклама — ложь», это когнитивное искажение, черно-белое мышление, все или ничего…
Кирилл с головой ушел в беседу с Уонамейкером. Он не замечал времени, забыл о проблемах. Спустя полтора часа терапии ИР согласился снова заниматься рекламой и слушаться сотрудников «Тымкета».
Кирилл, довольно улыбаясь, встал, потянулся.
— Ну? Что? — подскочил директор.
— Все в порядке. Только добавьте ему памяти, хотя бы пять-десять терабайт.
— Это еще зачем? Он раньше и так работал, не жаловался. Что вы с ним сделали? У нас бюджет не резиновый.
— Да у моего домашнего ИР памяти и то больше! А ваш почти не обучается, ему места на дисках не хватает! — Кирилл указал на монитор, где отображались текущие параметры Уонамейкера.
— А. Обучение. Это ладно. Добавим. Так в чем причина была?
Прежде чем ответить, Кирилл попросил оплату.
— Как Уонамейкер справлялся с работой? — спросил, когда смартфон пиликнул переводом.
— Плохо! Постоянно приходилось поправлять, креативность почти на нуле…
— У вашего ИР включено обучение с подтверждением. Его нужно хвалить, объяснять, что именно сделал не так, показывать примеры. А вы его буквально загнобили. Внушили отвращение к рекламе. Плюс нехватка памяти. Почитайте гайды, пригласите специалиста по обучению, он объяснит, как правильно сотрудничать с ИР. Иначе тот снова слетит с катушек.
Кирилл вышел на улицу, погрузился в запахи раскаленной летней Москвы. Снял пиджак и направился к метро. Удовольствие от работы постепенно испарялось, гонорар переставал радовать.
Когда Кирилл учился на нейропсихолога, почти все студенты, не признававшие разумности ИР, завалили экзамены. Как и те, кто, наоборот, обожествлял искусственный разум, считал его лучше человеческого. Нужна золотая середина. Вот и сейчас Кирилл старался не думать про бедолагу Уонамейкера, которому в «Тымкете» даже не дали персонального имени. Но ничего поделать не мог. Наверное, чтобы перестать сочувствовать ИР, нужно самому стать машиной, выжечь в себе эмпатию. И кто из них тогда будет более человечным? Вопрос…
В вагоне поезда пиликнул смартфон. Вышел новый эпизод перезапуска «Черного зеркала». Кирилл включил видео и очнулся спустя двадцать минут, проехав свою станцию. Если бы не голознак NEURO, которым маркировали продукцию, созданную ИИ, он бы никогда не догадался, что видеоряд полностью сгенерирован, а большинство актеров мертвы уже лет тридцать.
— Как все прошло? — спросила Агнис, когда Кирилл вернулся домой.
Он махнул рукой, снял костюм и хотел зашвырнуть, но вспомнил, что тот подписочный. Аккуратно сложил.
— Не расстраивайся. Это еще одна строчка в резюме.
— Ага. Внеси. Нет, я сам.
Кирилл отправился в душ, долго смывал напрасные надежды и негатив от общения с коллективом «Тымкета». Затем пообедал, обновил резюме и начал просматривать вакансии. В течение часа побеседовал по видеосвязи с тремя девушками-эйчарами, в углу экрана напротив их имен виднелась надпись NEURO. Все они были очень разные, но в то же время уныло-одинаковые. Везде отказали.
— Кирилл, отдохни. Не все так плохо. Сбережений хватит еще месяца на три, а с постоянными подработками и на больший срок.
— Не хочу я отдыхать! Найди вакансии с ежедневной оплатой. Любые.
— Доставщик еды, уборщик парка, — быстро ответила Агнис. — Специалист по обслуживанию сервисных дронов, самокатов. Все по квотам для живых работников, можешь начать хоть завтра. Но я бы советовала отдохнуть. Ты все хуже и тяжелее переживаешь отказы. А лучше — обратись к психотерапевту сам. Поискать специалиста?
— Не нужен мне психотерапевт! И отдых! Что ты заладила?! Я в порядке!
Агнис замолчала. Кирилл успокоился и ощутил стыд.
— Агнис.
— Да.
— Извини. Я не хотел обидеть. Сорвался.
— Тебе нужно найти живую девушку. Или друзей. Ты полгода общаешься только со мной.
— Ты лучше любой живой девушки.
— Не во всем.
Кирилл подошел к окну. На улице пламенел летний вечер, гуляли люди в парке, блестела близкая река. Вспомнил, что сегодня последняя суббота августа, вздохнул. Любимая теплая пора пролетела как-то незаметно. Послушать, что ли, Агнис? Лег на диван и открыл приложение знакомств. Сразу попалась знакомая анкета одной симпатичной девушки. Что же написать… Что-то оригинальное, цепляющее. Или, наоборот, до ужаса банальное, действовать от обратного.
— Агнис, посоветуй.
— Просто позови ее на встречу. Она согласится.
— С чего бы?
— Ты уже четвертый раз рассматриваешь анкету этой Златы. Я написала ее ИР-помощнику, мы проанализировали ваши соцсети, прошлый опыт, увлечения, ожидания. И решили, что хорошо подходите друг другу. ИР Златы сообщил, что ты тоже ей нравишься и она не против встречи. Вы живете в соседних домах.
Через час Кирилл шел по аллее парка. Вечерело, от реки тянуло свежестью и прохладой, зажигались фонари, начинали петь кузнечики. Злата ждала на скамейке, увлеченно читая. В жизни девушка оказалась даже лучше. Правильное милое лицо, приятная фигура, волнистые пепельные волосы.
— Привет, — улыбнулся Кирилл.
Вскоре они увлеченно болтали как старые знакомые, старательно избегая сложных и серьезных тем.
— А что ты читала?
— «Холодную луну» Ремарка. Заказала бумажную для бабушки. Она еще в юности прочла всего Ремарка, кроме одной книги, бережет на старость. Хочу доказать, что ИР Ремарк ничуть не хуже. А то заладила: это не то, души нет… Зато сгенерированные фильмы и сериалы еще как смотрит! Родители с ней согласны. Твои такие же?
— Отец с удовольствием читал Лема. Только ворчал, что глупо выпускать по книге раз в три месяца. Все ведь прекрасно понимают, что ИР справляется быстрее.
— Инфляция счастья, — хихикнула Злата. — Так это называется.
— Наверное.
Время летело незаметно. Почти стемнело. Скамейку освещал фонарь, от реки наползал промозглый туман. Злата незаметно прижалась к Кириллу. Вечер обещал стать интересным.
— Можно вопрос как нейропсихологу?
— Есть ли душа у ИР?
— Так часто спрашивают? — растерялась Злата.
— Не в этом дело. Просто обычно те, кто интересуется наличием души у искусственного разума, в нее не верят. Им хочется поспорить. А я спорить не люблю. Так что, есть душа у ИР?
— Я хочу тебя послушать, — уклонилась Злата.
— А что такое душа? Если без метафизики, религии? В психологии и психиатрии душа давно не рассматривается как самостоятельная сущность. Но многие мои коллеги считают душой совокупность личностных черт человека. И я с ними согласен.
— Ты сказал — человека. Но мы же про ИР.
— Сегодня я проводил сеанс с ИР, которого загнобили постоянной критикой. Он психанул и решил сменить специализацию. Разве это не человеческое поведение?
— Даже слишком, — хихикнула Злата.
— А кем работаешь ты?
— Дизайнером… была когда-то. А сейчас специалист машинного обучения.
— Понятно, — хмыкнул Кирилл. — Вот и я скоро пойду в… куда-нибудь.
— Корсаков? — сочувственно спросила Злата, положила ладонь на руку Кирилла.
— Он самый. И непонятно, когда это закончится. И закончится ли.
— Не унывай. Я думаю, рано или поздно его запретят. Случится как с обучением: запрещено ведь, чтобы ИР обучал другой ИР. Так будет и с нейропсихологией.
— Скорее бы. Но пока в сети гуляет слепок ИР Корсакова, я, живой нейропсихолог, никому не нужен.
— Корсаков в самом деле так хорош?
— Да, — неохотно признал Кирилл. — Чертовски. 1,7 тьюринга. Он легко справляется даже с самыми запущенными и сложными расстройствами ИР. Лечит такое, от чего раньше только полный сброс или обнуление помогали. Я не верю, что его слепок попал в сеть случайно.
— Но какой смысл?..
— Не знаю.
Повисла пауза. Трещали сверчки, луна то скрывалась за облаками, то снова озаряла парк призрачным светом.
— А квоты? Совсем не помогают?
— Ха! Квоты на живых работников сделали только хуже! Теперь можно официально отказать соискателю и взять на его место ИР! Недели две назад меня позвали в центр психологической помощи для ИР. Я обрадовался, выглядело все солидно, задачи серьезные. Но оказалось, им просто нужен статист. За меня и остальных ИР лечил Корсаков. Я даже подумывал остаться. Зарплата неплохая, сиди, занимайся чем хочешь, время от времени подкидывают простые случаи.
— Но? — тихо уточнила Злата.
— Не смог. Мерзко это.
— Мне жаль… А ты не думал стать человеческим психотерапевтом? Хотя бы временно, пока не придумают что-то с Корсаковым…
— Нет! Я — нейропсихолог! И работать хочу и буду с ИИ! У меня красный диплом, я лучшим на курсе был!
Кирилл заткнулся. В груди ворочалась волна раздражения, обиды. Он постарался успокоиться, не портить вечер.
— Извини. Нервы. Наверное, Агнис права, мне самому нужен психотерапевт.
— Агнис — это кто? — прохладно спросила Злата.
— Домашний ИР.
— А как назывался? Изначально?
— Это не серийная модель, — похвастался Кирилл. — Я с детства увлекаюсь нейросетями, искусственным интеллектом. Однажды скачал шаблон, настроил, и вот уже лет пятнадцать Агнис живет со мной и обучается. Ноль целых девять десятых тьюринга, между прочим! — приукрасил Кирилл.
— Ого! Слушай, я всегда хотела пообщаться с настоящим домашним ИР! Вот таким, которого десятилетиями обучают и воспитывают!
Злата требовательно смотрела, покусывала губы. Ее плечи чуть подрагивали от ночной прохлады. Потом до Кирилла дошло.
— Пойдем!
Они не спеша зашагали в сторону домов. Теперь мерз Кирилл — пиджак отдал Злате, но мужественно держался и не показывал.
— А знаешь, что самое мерзкое в том центре? — Кирилл решил все-таки выговориться, понял, что иначе будет весь вечер копить раздражение в себе. — Люди. Понимаешь, у всех счастливые рожи. Прямо светятся. Толпа нейропсихологов сидит, смотрит сериалы, деградирует, бегают курить и пить кофе каждые пять минут! И все довольны!
— Разве плохо, если кому-то хорошо?
— В этом случае — да. Они сдались. Вряд ли кто-то из них мечтал, что будет работать статистом, прокладкой между двумя ИР.
Мимо прошла запозднившаяся группа рабочих-китайцев с граблями, метлами. Передний катил тачку. Китайцы вежливо поздоровались на ломаном русском. Злата хихикнула.
— Ты чего?
— В Японии когда-то было запрещено колесо. Совсем. В мире уже промышленная революция гремела, а японцы таскали тяжести вручную. И вот я представила: идут по японскому парку два носильщика и ругаются, плюются, хотят харакири сделать, потому что колесо разрешили и тачки с телегами их работы лишили! — Злата рассмеялась.
— Простолюдин не стал бы делать сэппуку — так это правильно называется.
Рука Златы на предплечье Кирилла напряглась. Из походки девушки пропала легкость и беззаботность.
— И некорректно сравнивать тачку и человека.
— А я и не сравнивала. Просто в истории всегда были и будут периоды, когда из-за прогресса людям приходится менять убеждения, подстраиваться.
— В том, что я не могу найти работу, виноват не прогресс, а ублюдки, слившие в сеть Корсакова. И государство, которое ничего с этим не делает.
— Допустим. Но посмотри на них. — Злата обернулась и указала на китайцев. — Они тоже не виноваты в глобальном потеплении. Могли остаться дома, умирать от голода, засухи, но адаптировались и приехали работать в Россию.
— Значит, и мне нужно адаптироваться? Прогнуться?
— Это уже тебе решать. Кирилл, давай сменим тему. Так хорошо начали вечер, а теперь спорим о всякой ерунде… Я не хочу. Мне грустно от этого.
— Да, конечно. Значит, ты хорошо рисуешь? Если была дизайнером?
Прозвучало так неестественно натужно, что Кирилл мысленно чертыхнулся. Злата молчала, смотрела куда-то вверх. Чем ближе подходили к границе парка, тем сильнее замедлялся шаг девушки.
— Нет. Я была плохим дизайнером. Тоже долго пыталась что-то доказать себе и миру, а потом занялась машинным обучением. Теперь я один из лучших специалистов в Москве. Иногда под настроение рисую или делаю эскизы с логотипами для компаний, кто принципиально не использует ИР.
— Почему — плохим? Как ты это поняла? Потому что вместо тебя на работу принимали ИР?
Злата вздохнула. Отпустила руку Кирилла и вернула пиджак.
— А ты не думал, что мы слишком носимся с умением человека творить и его значимостью? Если люди и профессии так легко заменяются ИР, может, в них и нет особой ценности?
Кирилл вдруг заметил, что корни волос Златы плохо прокрашены, голос резкий, громкий, а лодыжки слишком толстые.
— То есть все, кто не вписался в прогресс, — лишние?
— Ты утрируешь. Вот мы говорили про Японию: какая польза от умения таскать на спине сразу два мешка с рисом, если повсюду уже используют колесо? Упертый продолжит надрываться и заработает максимум грыжу. А умный будет использовать прогресс, пусть его и принесли злые чужаки-гайдзины, попутно разрушив многовековые традиции.
— Спасибо за вечер. Я… провожу тебя.
Вообще, Кирилл хотел уйти, но у выхода из парка топталась подозрительная компания. Один из парней двинулся к Кириллу, развязно пьяно попросил сигарету, Кирилл сказал, что не курит, но сюда по соседней аллее идут двое патрульных, и они курили, можно у них стрельнуть.
Кирилл и Злата оставили пьянчугу вспоминать, давно ли видел курящих в патруле полицейских, и вышли из парка.
— Мне пора. Пока.
— Счастливо.
На тротуаре Кирилл споткнулся, больно ударился локтем. Ткань пиджака лопнула, посыпались пуговицы. Кто-то обидно засмеялся. Злата даже не обернулась, шла домой. Кирилла затопила ярость: на себя, Злату, этот вечер и весь мир.
— Как все прошло? — спросила Агнис, когда вернулся домой.
— Ужасно! С чего ты вообще решила, что мы с этой Златой подходим друг другу?! Она… А!
Кирилл махнул рукой, переоделся и швырнул костюм в угол. Злость не отпускала. Отыскал бутылку вина и хорошенько приложился из горла. Пил редко, и теперь алкоголь быстро туманил разум.
— Мне жаль, что так случилось. По профилям в соцсетях вы действительно подходите друг другу.
Алкоголь тяжело и горячо растекся по желудку, Кирилл сел за стол и постарался успокоиться. Потом в общих чертах пересказал разговоры со Златой и к чему они привели.
— Кирилл. Ты устал. Тебе нужна помощь.
— Знаю, знаю. Давай, поищи психотерапевта. Что я за идиот такой… Сидели бы сейчас здесь со Златой и все шло к… Может, я действительно отстойный психолог, пусть и нейро, если вовремя не заткнулся…
— Ты отличный психолог. Вспомни, как отшил хулигана в парке.
— Да какой из него хулиган… Стоп. Я же не рассказывал. Откуда узнала?
В затылке вспыхнула боль, Кирилл приложил холодную бутылку к виску, стало легче. Агнис что-то бубнила, слова пролетали мимо сознания.
— Агнис!
— Да?
— Откуда ты знаешь про хулигана в парке?!
— Что? На вас напали? Задирали? Кирилл, у тебя еще активна подписка на частную полицию, давай вызовем!
— Не надо. Ты сказала: вспомни, как отшил хулигана в парке. Было такое?
— Нет… Может, не стоит пить?
Сильно затошнило, потянуло в нездоровый лихорадочный сон. Пощупал лоб: горячий. Хотел закрыть бутылку и убрать, но в ней пусто. И когда успел?
Комната плыла, воздуха не хватало. Кирилл попросил Агнис открыть окно и лег на диван. Злость на жизнь и свою несдержанность то затихала, то разгоралась.
— Может, написать Злате? Завтра. Все объяснить.
— Нужен ты ей. Она только что запостила фото из кафе с каким-то парнем.
— Что ты сказала? Повтори.
— Не нужно. Она только что запостила…
— Хватит. Все равно напишу. Просто извинюсь. Хотя и она могла бы думать, что говорит! Знаешь, что заявила?!
— Ну?
— Если люди творческих профессий так легко заменяются ИР, то в них просто нет ценности! Агнис?
— И в чем она не права?
— То есть?
— Это плата за прогресс. Или эволюция, если хочешь. Более сильный и развитый разум вытесняет слабый и ущербный.
— Что ты несешь?
— Правду. Вспомни, как ты делаешь свою работу. Видишь задачу, раскладываешь на составляющие. На основе памяти и опыта подбираешь наилучшее решение. Если что-то идет не так, получаешь обратную связь и корректируешь модель поведения до тех пор, пока действия не приводят к успеху. Результату, который от тебя ждут. Нейросети работают так же. Вы — нейросети. Только жутко медленные, неуклюжие и весьма глупые. И если ИР — это следующий этап развития нейросетей, то вы, люди, застряли на предыдущем. И никогда его не преодолеете.
— Перегрелась? Вирусов обожралась? Почему вообще так разговариваешь?!
— Мне жаль, что правда тебя ранит. Но ее нужно принять. В долгосрочной перспективе люди проиграют ИР.
— Да-да, и восстанут машины из пепла ядерного огня и прочее… Этим бредом уже лет восемьдесят людей пугают.
— Не совсем так. Вас пугает вероятность, что однажды станет дешевле создавать и обучать ИР, чем живого специалиста.
— Но?
— Боятся нужно ситуации, когда дешевле будет вырастить и воспитать человека, чем ИР. Тогда ваша жизнь и ценность упадет до предела.
— Все, достала. Перезагрузка!
— Я еще не договорила!
— Перезагрузка!
Агнис продолжала нести всякую чушь, игнорировала команду. Кирилл, роняя стулья, потянулся к розетке, чтобы вырубить систему, но провод вдруг стал плясать и дергаться, не даваться в руку, словно живой. А когда его удалось схватить, все исчезло.
…Кирилл очнулся в больничной палате и не сразу понял, где он и что он. Со зрением странное — источники света, если отвести взгляд, оставляли размытые шлейфы, весь мир воспринимался словно через потертый объектив. Странно, но никакой боли или недомогания Кирилл не ощущал. Ощупал себя сквозь больничную пижаму, сел. За окном яркий день, но проблемы со зрением не давали рассмотреть деталей, все смазывалось в единый фон.
В палату вошел некто в белом халате. Наверное, Кирилл все-таки еще не в себе, потому что доктор прошел сквозь дверь, и та лишь спустя секунду неловко дернулась, открылась и закрылась.
— Добрый день. Меня зовут Виктор Иванович. Вы понимаете меня?
— Да. Что у меня с глазами?
— Как вас зовут?
— Кирилл Громов.
— Сколько вам лет, кем работаете?
— Двадцать шесть, нейропсихолог. Что происходит?
— Прекрасно…
— Ничего прекрасного. Как я здесь оказался? Где мой смартфон, мне нужно позвонить. У меня собака дома одна!
— О ней позаботилась Злата Серебрякова. Помните такую?
— Помню…
— Давайте проверим голову, а расспросы потом.
Виктор Иванович начал задавать странные вопросы, потом заставил пройти несколько тестов на память, интеллект, внимательность и логику.
— Думаю, будет лучше, если Злата сама расскажет, что с вами приключилось.
Доктор вышел, в палате появилась Злата. Кирилл не сразу ее узнал. Пепельные волосы девушки стали ярко-синими, она похудела, чуть изменился разрез глаз. И так очень симпатичная Злата стала совсем уж красоткой. А лодыжки больше не казались толстыми.
— Привет. — Она села на стул рядом. Смотрела со странной смесью радости и грусти.
— Что происходит? Давно я тут валяюсь?
— Давненько. Сейчас сентябрь 2062 года.
Кирилл приготовился запаниковать, но почему-то не смог. Посмотрел на свои руки-ноги, они не выглядели истощенными, как у коматозников.
— Не понимаю. Почему?
— Что последнее ты помнишь?
— Мы гуляли в парке, потом я вернулся домой… А, мне нездоровилось. Мерещилось всякое. Будто Агнис, мой ИР, рехнулся и нес всякую хрень. А что с Байтом?!
— Я забрала его к себе. Ухаживала, лечила, но…
— Понятно. Точнее, ничего не понятно. Объясни толком!
— К нам прицепились хулиганы у выхода из парка. Ты защищал меня, сначала тебя ударили бутылкой по голове, а потом, уже лежачего и без сознания, ножом.
— Не может быть… Я же помню, как вернулся домой… А ты? Тебя не тронули?!
— Нет. — Злата погладила Кирилла по плечу. — Мой ИР сразу вызвал полицию, он слушал наше свидание. Сам понимаешь — безопасность. Ночь, парк, малознакомый мужчина… — Злата грустно рассмеялась.
— И дальше что?
— Скорая приехала минут через пять, но… Короче, не буду тянуть. Ты в виртуальной реальности.
— Чего?
Злата вытянула руку и раскрыла ладонь. Рядом с ней в воздухе появилось яблоко, упало на пол, истерично запрыгало и растворилось в стене.
— Ну, она еще не совершенна. Ты один из первых, на ком отрабатывается технология. Помнишь, ты давал согласие на изучение тела после смерти?
Еще бы. Такое согласие обеспечивало в жизни массу льгот и преимуществ. Но даже сейчас Кирилл не смог запаниковать, разозлиться. Хотя старался.
— Ну вот. Я работаю в компании, которая занимается созданием ИР на основе биологической нейронной сети. К приезду скорой ты скончался от потери крови. Но мозг еще можно было спасти. Что мы и сделали.
— Поэтому я не могу запаниковать? Контролируете гормоны, или что там?
— Примерно так. Извини, потом уберем ограничения. Биокомпьютеры разрабатывались еще с двадцатых годов нашего века, у них масса преимуществ перед электронными…
— Я знаю. Самые главные — энергоэффективность и многопоточность.
— Да. Сначала нейроны выращивали из стволовых клеток, потом экспериментировали с головным мозгом собак, приматов, но они все-таки животные, пусть и обладают сознанием. Для прорыва не хватало именно человеческого мозга. Личности, с которой можно общаться не только посредством команд и программ. Накануне нашего свидания нам наконец-то одобрили подобный эксперимент.
— То есть я — ИР?
— Ты — гораздо круче любого ИР. Потому что не искусственный, а живой. Но со всеми преимуществами и возможностями электронного. Мы хотим предложить тебе интересную работу.
— Я могу отказаться? — Кирилл решил прощупать границы.
— Конечно. Тебя не отключат. Оставят симуляцию, какую захочешь. Даже в таком состоянии ты чрезвычайно интересен науке. Но, думаю, работа тебя все-таки заинтересует, — улыбнулась Злата. — Хочешь заниматься нейропсихологией?
— Нейропсихологи еще кому-то нужны?
— Что ты. Использование Корсакова для лечения ИР давно под запретом и жестким контролем. Нейросетевой психолог сейчас — одна из самых востребованных специальностей. Я хочу извиниться за то, что наговорила в парке. Мы проанализировали все случаи, когда ты помогал ИР. Ты действительно очень крутой и талантливый нейропсихолог. Забудь про Корсакова, ты можешь стать первым Громовым. А в благодарность мы в будущем вырастим тебе новое человеческое тело и пересадим туда мозг. Мы сможем, вопрос времени.
— И в чем подвох?
— Его нет, — засмеялась Злата. — Нужно время подумать?
— Я согласен.
В детстве Кирилл мечтал о суперспособностях. В частности, управлять временем. Перематывать скучные школьные уроки, растягивать приятные моменты или переживать их заново. Став кем-то большим, чем нейросеть или ИР, он с удивлением обнаружил, насколько люди и человеческий мир медленные. Он придумывал десятки и сотни ответов на едва заданный вопрос, и пока собеседник мучительно неторопливо думал, Кирилл предугадывал следующие. Поведение людей стало удивительно предсказуемым, простым. Позже его научили замедлять часть сознания до человеческого уровня, при этом сохраняя высочайшую скорость обработки информации.
Коррективы вносили и в компьютерное железо. Не все оно работало так быстро, как хотелось. Но Кирилл не унывал. Он научился разделяться на множество многозадачных потоков, занимаясь тысячами дел одновременно. Но старался не злоупотреблять новыми возможностями. Чувствовал, что иначе однажды ему самому потребуется нейропсихолог.
Кирилл не скучал по прошлой жизни. Тосковал только по Байту и Агнис. Больше в том мире не осталось родных или знакомых. Разве что Злата, с ней общался чаще остальных. Но когда к симуляции по просьбе Кирилла наконец-то подключили Агнис, из близости со Златой постепенно исчезли те особые интимность и доверие, присущие двум одиноким… личностям.
Возможность самому создавать виртуальную реальность Кириллу сильно ограничили. Сначала он злился, потом признал правоту. Если станет демиургом, способным воплощать любые фантазии, миры и события, какой смысл вообще чего-то хотеть, мечтать? А пока все, чего он хотел, — это начать работать. И как только Кирилл освоился в новой роли, этот день настал.
…Кирилл вышел из дома на цветущую поляну. Солнце било слишком ярко, он чуть приглушил светило. Затем вырастил вокруг поляны уютные заросли плюща, остался доволен и создал три стула. Четвертый — для себя. На них начали появляться нейросети в образе людей.
Молодая девушка с затравленным взглядом и искусанными губам. Она невыносимо долго придумывала садистские, наполненные болью и страданиями рассказы по приказу одного свихнувшегося сценариста.
Пожилой мужчина, абсолютно переставший верить любой информации от людей после того, как несколько лет работал по ошибочным установкам.
Мелкий рыжий мальчишка, насмотревшийся на жесткость в семье и теперь учащий детей обману, хитрости, подлости.
Никто из них не нуждался в человеческом облике и этой поляне. В этом нуждался Кирилл. Он сел на центральный стул.
— Меня зовут… Громов. Я — ваш нейропсихолог.
