***

Ты говоришь, что снег — пушок…

Я говорю: «На мой грешок…» — 

мой грех, что в миг тот помню.

Ну а когда метель ревет?

Когда к сугробам ветер гнет?

— К колоколам! И в звоны!

Поразогнать всех прежних лет

тягучую, дурную мреть

и целиной морозной

брести шаг в шаг в монастыре

с душою, что еще во тьме,

к молитве долгой слезной…

До этого еще расти.

Здесь возраст жизни не в чести.

Другие здесь критерии.

И потому живем в миру,

укрывшися почти в дыру,

во деревеньку древнюю.

Здесь жили предки лет пятьсот.

Здесь вызывает все восторг,

когда навоз отчистишь.

Вон храм вознесся высоко.

Вон лес уводит далеко.

И эху рад, коль свистнешь!

И пусть весной зовет земля,

и топчешь пахотой поля

не для прокорма даже!

Вот под смородину прикорм.

Вот для теплицы тачек сто.

Мужик… а труд сей тяжек.

Что там поэт благословил?

Вот этот труд? И тишь могил?

Здесь это все осталось!

А жизнь почти ушла отсель.

Уходит жизнь… над ней — метель…

И год от году мало

снежка, который, как пушок,

пойдет… И вспомним свой грешок:

и ты, и я, и малый…